Два Александра Сергеевича в отечественной литературе

В конце XVIII века в Москве с разницей в три с половиной года в дворянских семьях на свет появились два мальчика, которых назвали Александрами. Первый родился 15 января 1795 года в семье Сергея Ивановича и Анастасии Федоровны Грибоедовых, а второй — 6 июня 1799 года в семье Сергея Львовича и Надежды Осиповны Пушкиных. Александр Сергеевич Грибоедов — поэт, дипломат, музыкант-композитор и Александр Сергеевич Пушкин — поэт, прозаик, основоположник современного русского литературного языка. Два Александра Сергеевича, прославивших отечественную литературу.
Хотя Пушкин и Грибоедов и не были близкими друзьями, их пути пересекались неоднократно как в жизни, так и в творчестве. 
Два Александра познакомились в 1817 году, когда были зачислены на службу в петербургскую Коллегию иностранных дел. Пушкин — в звании коллежского секретаря (что означало чиновника 10-го класса согласно «Табели о рангах»), Грибоедов получил должность губернского секретаря (12-й класс, то есть более низкий).

Впрочем, будущие поэты встречались ещё в детстве. Елизавета Янькова, оставившая обстоятельные воспоминания о жизни дворянской Москвы, рассказывала, что в 1809–1810 годах видела маленького Грибоедова в доме Пушкиных, куда она возила своих дочерей на танцевальные уроки — девочки занимались вместе с сестрой Пушкина и сестрой Грибоедова («того, что в Персии потом убили»). «Мальчик, Грибоедов, — вспоминает Янькова, — несколькими годами постарше его (Пушкина), и другие его товарищи были всегда так чисто, хорошо одеты, а на этом (Пушкине. — Примеч. ред.) всегда было что-то и неопрятно, и сидело нескладно». Эти мемуары опубликованы в сборнике «А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников» (1929), представленном на портале Президентской библиотеки.
Когда молодые люди начали службу в Коллегии иностранных дел, Пушкину было всего 18 лет — он только окончил Лицей. Грибоедову в этот момент исполнилось 22 года, из-под его пера уже вышло нескольких комедий, с успехом шедших на сценах императорских театров. Грибоедов и его друзья относились к Пушкину «как старшие к младшему: он дорожил их мнением и как бы гордился их приязнью. Понятно, что в их кругу Пушкин не занимал первого места и почти не имел голоса. Изредка, к слову о театре и литературе, будущий гений смешил их остроумной шуткой, экспромтом или справедливым замечанием, обличавшим его тонкий эстетический вкус и далеко не юношескую наблюдательность», — писала драматическая актриса Александра Каратыгина (Колосова). Её воспоминания также приводятся в сборнике «А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников» (1929).
Позже в путевом очерке «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года» Пушкин вспоминал это время: «Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, – всё в нём было необыкновенно привлекательно».
Пушкин по достоинству оценил Грибоедова, и «тем не менее, — как писал в биографическом очерке 1893 года «А. С. Грибоедов, его жизнь и литературная деятельность» Александр Скабичевский, — встречаясь в обществе, они разменивались шутками, остротами, но не сходились коротко, и причина этого лежала, по всей вероятности, в том, что они смотрели друг на друга как на людей из разных лагерей. <…> Воспитывашись в духе ложного классицизма и сблизившись с такими приверженцами классицизма, как Шаховской и Катенин, Грибоедов в первые годы своей литературной деятельности заявил себя в оппозиции и против сентиментализма Карамзина, и против романтизма Жуковского, чем, конечно и объясняется холодность, с какою отнеслись к нему Пушкин и весь его кружок».
Их общение не было продолжительным. В 1818 году Грибоедов в должности секретаря дипломатической миссии уехал в Персию, а через два года в Южную ссылку вынужден был отправиться Пушкин. Судьбы двух писателей надолго разошлись, но, несмотря на это, они внимательно следили за творчеством друг друга.
Возвращение Грибоедова в Москву в 1824 году было поворотным — комедия «Горе от ума» поставила его в ряд «с первыми нашими поэтами», как позже писал Пушкин в «Путешествии в Арзрум». В начале следующего года Иван Пущин привёз Пушкину в Михайловское рукопись комедии, запрещённой к печати, но в тысячах экземплярах разошедшейся по всей России. «Читал я Чацкого — много ума и смешного в стихах, но во всей комедии ни плана, ни мысли главной, ни истины. Чацкий совсем не умный человек — но Грибоедов очень умён, — пишет Пушкин Вяземскому 28 января 1825 года в письме, приведённом в 5 томе сочинений поэта (1907–1915). — Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным. Следст. не осуждаю ни плана, ни завязки, ни приличий комедии Грибоедова. Цель его — характеры и резкая картина нравов <…>. О стихах я не говорю: половина — должны войти в пословицу… Слушая его комедию, я не критиковал, а наслаждался. Эти замечания пришли мне в голову после, когда уже не мог я справиться. По крайней мере говорю прямо без обиняков, как истинному таланту».
Кстати, именно благодаря «Евгению Онегину» стало крылатым выражение «с корабля на бал» («Он возвратился и попал, как Чацкий, с корабля на бал») и другие фразы из грибоедовского «Горя от ума».
Личные встречи и общение двух Александров  Сергеевичей возобновились только в 1828 году, меньше чем за год до гибели Грибоедова. Об одном из вечеров остались воспоминания литературного критика и издателя Ксенофонта Полевого, которые приводятся в сборнике «А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников» (1929): «Грибоедов явился вместе с Пушкиным, который уважал его как нельзя больше и за несколько дней сказал мне о нём: „Это один из самых умных людей России. Любопытно послушать его“… Вечером, когда кружок друзей стал теснее, Грибоедов… читал наизусть отрывок из своей трагедии „Грузинская ночь“, которую сочинял тогда».
Последний раз Пушкин виделся с Грибоедовым в начале июня 1828 года: «Я расстался с ним в прошлом году в Петербурге пред отъездом его в Персию. Он был печален и имел странные предчувствия. Я было хотел его успокоить; он мне сказал: „Вы ещё не знаете этих людей: вы увидите, что дело дойдет до ножей“. Он полагал, что причиною кровопролития будет смерть шаха и междоусобица его семидесяти сыновей. Но престарелый шах еще жив, а пророческие слова Грибоедова сбылись».
В книге Викентия Вересаева «Пушкин в жизни» (1928) приводится письмо московского почт-директора Александра Булгакова от 21 марта 1829 года, в котором рассказывается, что Пушкин «едет в армию Паскевича узнать ужасы войны, послужить волонтёром, может быть, и воспеть это всё». Узнав об этом, дочь Булгакова воскликнула: «Ах, не ездите! Там убили Грибоедова». «Будьте покойны, сударыня, — ответил Пушкин. — Неужели в одном году убьют двух Александров Сергеевичей? Будет и одного!»

Именно там, на Кавказе произошла еще одна встреча двух поэтов, которую Пушкин описал в том же путевом очерке «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». Это произошло в конце июня на Безобдальском перевале: «Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. „Откуда вы?“ — спросил я их. — „Из Тегерана“. — „Что вы везёте?“ — „Грибоеда“. — Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис <…> Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна».
Самому Александру Сергеевичу Пушкину до роковой дуэли оставалось жить менее восьми лет…