Огюст Монферран: от рисовальщика до зодчего Исаакиевского собора

23 января 2026 года исполняется 240 лет со дня рождения Огюста Монферрана – архитектора Исаакиевского собора, Александровской колонны и других монументальных шедевров, ставших символами Санкт-Петербурга.
Жизнь зодчего условно можно разделить на два периода: до Петербурга и после переезда в город на Неве. Во Франции это была ничем не примечательная жизнь служащего генеральной инспекции архитектуры Парижа Анри Луи Огюста Рикара (таково было его настоящее имя, «де Монферран» добавила к фамилии его мать). Честолюбивый молодой человек понимал, что в послевоенной Франции не может рассчитывать на крупные заказы и не стал ждать милости от судьбы. Воспользовавшись приездом в Париж российского императора Александра I, в апреле 1814 года Монферран, бывший капитан французской армии, преподнёс победителю Наполеона альбом со своими архитектурными проектами, среди которых были триумфальная арка «Храброму Российскому воинству», конная статуя в честь императора и другие.
Этот момент стал поворотным в судьбе архитектора — альбом был благосклонно принят, а сам автор вскоре приглашён на службу в Россию, где от его длинного имени оставили только последнюю часть фамилии и нарекли Августом Августовичем.
В Петербург Монферран прибыл в июле 1816 года. Вот как описывает свою первую встречу с будущим придворным архитектором известный мемуарист Филипп Вигель, с «Записками» которого можно ознакомиться в любом электронном читальном зале Президентской библиотеки: «В одно утро нашёл я у Бетанкура (глава Комитета строений и гидравлических работ. — Примеч. ред.) белобрысого французика, лет тридцати не более, разодетого по последней моде, который привёз ему рекомендательное письмо от друга его, часовщика Брегета. Когда он вышел, спросил я об нём, кто он таков? “Право не знаю, — отвечал Бентакур, — какой-то рисовальщик, зовут его Монферран. Брегет просит меня, впрочем, не слишком убедительно, найти ему занятие, а на какую он может быть потребу?”».
Однако «рисовальщик» оказался с характером — браться за любую работу он не собирался. Так, например, он отказался от места на фарфоровом заводе из-за низкого, по его мнению, жалования. В конце концов Бетанкуру «пришло в голову для пробы» дать Монферрану работу, связанную с распоряжением Александра I разработать четвертый по счету проект реконструкции Исаакиевского собора, задуманного ещё Петром I. Итогом задания стали 24 «прекраснейших миниатюрных рисунка» будущего сооружения во всех известных архитектурных стилях, включая китайский и индийский. Александр I выбрал классический вариант пятиглавого храма. С этого началось молниеносное восхождение Монферрана по карьерной лестнице.
Первым зданием, построенным Монферраном в Петербурге, стал Дом князя Лобанова-Ростовского, восхищённого проектом нового Исаакиевского собора. Александр Пушкин прославил этот дом на Адмиралтейском проспекте в своей поэме «Медный всадник»: «Где над возвышенным крыльцом. / С подъятой лапой, как живые, /Стоят два льва сторожевые. /На звере мраморном верхом, /Без шляпы, руки сжав крестом, /Сидел недвижный, страшно бледный / Евгений…»
26 июня 1818 года, через два года после переезда Монферрана в Россию, состоялось торжественная закладка четвёртого Исаакиевского собора. Именно это здание украшает Петербург и сегодня. С этого момента зодчий получил официальный статус придворного архитектора, как оказалось, пожизненно – возведение храма продолжалось в течение четырех десятилетий.
При строительстве собора были блестяще решены сложнейшие инженерные задачи. Например, для фундамента — сплошной каменной кладки высотой 7,5 метра, скреплённой металлическими связями, было заложено более 24 тысяч шестиметровых свай. Многие удивлялись: куда ушло такое количество свай — говорили, что сваи забивают в грунт, а они всё уходят в почву и уходят. Некоторые даже утверждали, что вскоре сваи пройдут через толщу Земли и доберутся до Америки. Ознакомиться с одним из «Проектов забивки свай под Исаакиевским собором» 1818–1826 года можно в любом электронном читальном зале Президентской библиотеки.
Не менее сложной оказалась установка гранитных колонн, которые вырубали в карьере Пютерлакса близ Выборга. В Петербург их доставляли на баржах при помощи первых в России буксирных судов. Продуманное устройство строительных лесов со сложной системой блоков и 16 поворотными механизмами давало возможность 128 рабочим поднимать и устанавливать колонну высотой 17 метров и весом 114 тонн всего за 40–45 минут. Смотреть на установку первой колонны собралась толпа со всего города…
Монферран приходил на стройку ежедневно в любую погоду и даже в период эпидемии холеры. Сначала он снимал квартиру неподалеку от Исаакиевской площади, а затем купил дом на углу Мойки и Прачечного переулка (набережная реки Мойки, д. 86–88), который он называл «жилищем каменщика» и из окон которого открывался вид на строящийся собор.

Параллельно с работой над собором Монферран строил дворцы и особняки для петербургской знати (например особняк мецената Павла Демидова на Большой Морской), проектировал ярмарку в Нижнем Новгороде, поднимал на прочный фундамент Царь-колокол в Москве, участвовал в благоустройстве парка Екатерингоф и переделке некоторых интерьеров Зимнего дворца, а в конце 1850-годов разрабатывал монументальный пьедестал для памятника Николаю I, установленного на Исаакиевской площади.
Архитектор стал также создателем ещё одного символа Санкт-Петербурга – Александровской колонны, установленной по приказу императора Николая I в честь победы старшего брата Александра I над Наполеоном. Петербургский монумент должен был превосходить по высоте Вандомскую колонну, установленную в Париже по декрету Наполеона в честь его побед, то есть быть выше 44,3 метра. Этого удалось достичь — общая высота петербургского памятника — 47,5 метра, сама колонна (её высота превышает 25 метров) никак не крепится к постаменту и удерживается на нём лишь за счёт тяжести собственного веса и благодаря точному инженерному расчету. Именно по этой причине петербуржцы в течение долгого времени предпочитали не ходить по Дворцовой площади рядом с колонной, опасаясь, что та упадёт. Чтобы убедить всех в устойчивости и безопасности своего грандиозного сооружения, Монферран неукоснительно, каждый вечер вокруг прогуливался. Постепенно и жители, и гости города перестали опасаться падения монумента.«Монферран, Вы себя обессмертили!» — эту знаменитую фразу произнёс император Николай I после установки Александровской колонны, торжественное открытие которой состоялось 11 сентября 1834 года.
Однако главный триумф архитектора был всё же впереди. Долгожданное освящение Исаакиевского сбора состоялось 11 июня 1858 года, спустя 40 лет после начала его стройки. Грандиозность нового собора потрясала: высота — 101,5 метра, длина — 111,28 метра, ширина — 97,6 метра, снаружи здание декорировано серыми мраморными колоннами, каждый из четырёх фасадов имеет скульптурное оформление.
Огюст Монферран скончался спустя месяц. По Петербургу ходил слух, что архитектор намеренно не торопился заканчивать строительство, получив мрачное предсказание, согласно которому ему суждено умереть сразу по окончании работ над собором… Разрешения похоронить архитектора в соборе (таково было завещание самого Монферрана) император Александр II не дал — траурный кортеж лишь объехал трижды вокруг Исаакиевского собора. Вдова зодчего увезла тело в Париж, где оно и было предано земле на кладбище Монмартр.
Узнать больше о главных творениях великого зодчего Огюста Монферрана можно в электронных коллекциях Президентской библиотеки «Исаакиевский собор» и «Александровская колонна», а в электронных читальных залах библиотеки читатели могут подробнее познакомиться архивными делами оцифрованного фонда «Кабинет архитектора Монферрана (коллекция)» (1819–1927 гг.), содержащими материалы о сооружении и реставрации Исаакиевского собора, Александровской колонны и памятника Николаю I в Петербурге.