Николай Гаврилович Чернышевский, писавший о свидании «лишних людей» с действительностью, давно выпал из поля зрения читателя. Да и библиотекаря тоже. Пылится (в лучшем случае) на дальней полке полное собрание сочинений. Ну и Бог с ним!..
Нам интересней один из нас. Читающий человек, — пишет Мария Черняк, — сегодня существует в кризисе ориентиров и авторитетов, в условиях, когда обесценилось понятие «лидер чтения». Да и само чтение, тоже где-то там, как отмечают социологи. А люди продолжают приходить в библиотеки. Кто они такие?
Это «просто» читатели, как в старые времена, любящие книгу и «поговорить о прочитанном», или это… пользователи? Ведь именно так уже более 30 лет мы — по закону — именуем всех, кто заглянул на библиотечный огонёк. И хотелось бы окончательно понять, на кого ориентирована модернизация муниципальных библиотек: на читателя, или — на пользователя? Ведь очень трудно поставить последнего в один смысловой ряд с читателем, книголюбом, библиофилом или книжником.
У меня не получается.
Читаю приглашение на конференцию с говорящим названием «Библиотека как сфера услуг». Явно приглашают не на rendez-vous с книгой: «Современная общедоступная библиотека предлагает (бес)платные продукты и сервисы, учит как заработать, выполняя функции копицентра, художественной студии, экскурсионного бюро, лектория, детского сада…»
Ба! Продвигаются явно нетрадиционные (для библиотеки) ценности (извините, услуги). Или пришла пора вновь задуматься о новых границах деятельности учреждения, именуемого библиотекой? Логика здравого смысла ещё частично побеждает: «пользователям» до сих пор выдают читательские билеты!
…Не только мы с вами в ХХI веке стали меньше читать и ходить в библиотеки. На нас стали походить литературные персонажи. «Книжные люди» всегда пользовались вниманием писателей, чаще зарубежных. Советская литература библиоманов не жаловала, отдавая предпочтение библиотекарям. В постсоветский период ситуация постепенно стала меняться, но не в лучшую сторону: в русской литературе причудливо переплелись отечественные традиции чтения и «книжные страсти» на манер зарубежных образцов.
Об этом пишет Михаил Юрьевич Матвеев (02.03.1971–03.10.2025), трагически ушедший из жизни, до последнего времени ведущий научный сотрудник Отдела истории библиотечного дела Российской национальной библиотеки, доктор педагогических наук. Теме «Книга и чтение в современной русской художественной литературе» он посвятил цикл из семи статей в нашем журнале.
Первая опубликована в 17-м выпуске «Библиотечного Дела» за 2023 год, последняя — в настоящем номере. Уникальное исследование книжной культуры и феномена чтения в литературе, и не только. Тонко схваченное «отражение отражения», как улетающая тень от дыма.
Если попытаться сформулировать общую закономерность, — пишет Михаил Матвеев, — то она будет выглядеть следующим образом: писатели скорее изображают библиотеки, чем библиотекарей; скорее библиотекарей и книги, чем читателей; скорее характеры и судьбы читателей, чем собственно чтение; скорее чтение книг определённого жанра, чем разностороннее чтение… В своей последней работе он отмечает, что в наше, казалось бы, такое интеллектуально насыщенное время, читающий подросток продолжает оставаться белой вороной в глазах своих одноклассников.
«Ужасный век, ужасные сердца»?
Сергей Басов, председатель редакционной коллегии