Поднялся по обыкновению на рассвете. Печку растопил, чай вскипятил и сел за стол: напишу сегодня о Главном Муравье, как величаю уже больше десятка лет, со дня знакомства, Николая Николаевича Старченко, главного редактора журнала с замечательным названием. На столе с вечера — его зелёный двухтомник избранных произведений и стопка «Муравейника». В трёх метрах от стола, за спиною, за стеной под берёзою, — взаправдашний муравейник, произведение столь же янтарно-медовых, как обложки журнала, рыжих лесных формиков. Трещат ещё февральские морозы, и мои Формика Руфа спят, они проснутся аккурат к юбилею Главного.
И так бестревожно радостно в окружении симпатичных мне трудолюбов, больших и малых! Сами собою напросились уже и слова эти: «Поднялся по обыкновению…» Но тут раскрываю первый том произведений Большого. И подобно тому, как присасывают взор муравьишки с их жизнетворческими заботами, стóит лишь мельком взглянуть на их копошенье, — уже не оторваться было от завораживающего хоровода буковок в раскрытом томе.
Я же читал у него со времени знакомства, кажись, всё: и духмяные, ещё отдельно изданные «Закрайки», кои потом разрослись-размножились почти во весь второй том «Избранного», и другие его рассказы и рассказики, наконец, и эти «Три повести», на которых раскрылась книга. А стоило лишь задержать на миг взгляд — и всё. И пропал. Перо в сторону… Словно провалился в то счастливое время, когда поначалу он сам, автор, ещё мальцом, жил в родной Осинке, а потом с москвичом-сынишкой в том же возрасте наезжали в эту лесную трёхсотлетнюю деревеньку. Каждодневно исхаживали они её окрестности, напитывались дивным просторечием земляков и говором ручейков и речки Осинки… Теперь этим языком речисто шумят и посверкивают, как осинки после дождя на ветру, рассказы и повести. Не оторваться… Даже от тех же «Закраек», рассказов преимущественно охотничьих.
Но почему ж «даже»? Разве не они первыми и открыли для меня нового писателя — с самобытным живописным слогом, с созвучным и моей душе восприятием живой природы? Противник охоты, невольно поддаюсь их очарованию, снова и снова перечитываю, как это уже бывало с охотничьей прозой Аксакова и Тургенева, Пришвина и Соколова-Микитова. К слову, не я первым и ставлю Николая Старченко в такой высокий ряд художников слова. Это признано многими читателями и критиками, не говоря уже о присуждении ему и литературной премии имени М. М. Пришвина.
Задушевный русский писатель. От древней славянской земли (невдалеке от Осинки сохранились курганы ещё языческих пращуров). От её почвы, напитанной пóтом, кровью, но ведь и духовностью! Мог ли быть и журнал иным?
Бытовал в древности обычай: на новоселье вносили и рассыпали по углам муравьёв — чтобы семье в новом доме жилось дружно и богато, а в подворье скот плодился и не переводилось всяческое добро. Вспомнить только, в какую пору создал Николай Николаевич «Муравейник» для семейного чтения! В 1993-м учредил, в 1994 году выпустил в свет первый номер. В России царили разброд и разруха. Всё валилось, и лишь слабеющим огоньком брезжила надежда на обновление. А он прямо из эпицентра крушения до самых отдалённых уголков чающей обновления страны понёс журнал, исполненный жизненного оптимизма и со знаменательным именем, словно рассыпал муравьёв на новоселье. И как же отрадно было узнавать, что доброе и возвращается журналу добром: всероссийским признанием, литературными премиями имени П. П. Ершова за высокий нравственный, эстетический и познавательный уровень и имени Н. М. Карамзина «За Отечествоведение».
Муравьи жизнестойки, способны переживать всевозможные природные катаклизмы. Вот и мои под берёзой, кажись, было вымерли в страшную жару 2010-го. Ан нет, только замерли и уже прошлым летом деловито сновали, навёрстывая упущенное. Потому и обжили за сотни миллионов лет всю планету, по существу, не меняясь. И с каждым новым номером журнала снова и снова с удовольствием убеждаюсь: те же признаки жизнестойкости, постоянства, верности удачно избранным форме и содержанию у “Муравейника”. Повторюсь за одной из читательниц: «Подписчиков “Муравейнику” — как муравьёв в муравейнике!» И только добавлю: а Главному Муравью — муравьиных здоровья и стойкости для новых творческих свершений!
Александр Нестик, член Союза писателей и журналистов России, заслуженный работник культуры РСФСР г. Брянск