Как свидетельствует американская библиотечная статистика, «…примерно половина пришедших клиентов не возвращаются второй раз — именно потому, что чувствуют себя неуверенно. Не знают, что делать, как себя вести, плохо знакомы с правилами библиотеки»1. Однозначно, подобная ситуация присутствует и в российских библиотеках.
Рискнём предположить, что среди комплекса причин психологической неуютности, неуверенности людей в библиотеке есть и акустические моменты, связанные с дискомфортом от чрезмерной «звенящей» тишины или же неприятием шума, незнанием «писанных» и «неписанных» правил относительно громкости разговора и допустимости телефонных звонков и т. п. Эти обстоятельства, затрудняющие поведение человека во многих ситуациях, в условиях современной библиотеки, испытывающей существенную модернизацию, чрезвычайно обострились.
Царство тишины
Любая организация имеет как визуальный, так и акустический образ. Библиотеки традиционно относят к тем, тишина в которых — естественна и обязательна, более того, тишина — главная составляющая представления об идеальной библиотеке. Действительно, как ни стихи о библиотеке — так «об этом». Красивая строка «Даруй мне тишь своих библиотек…» принадлежит перу самой Б. Ахмадуллиной.
Для складывания традиции бесшумного образа библиотеки были и есть причины, вероятно, их можно разделить на две группы. Первая — технологические причины. Библиотека много веков не требовала активного применения звукопроизводящих механизмов. Хотя различного рода подъёмники, тележки для книг в больших библиотеках используются уже столетия, а позже появились лифты, печатные машинки, телефоны, магнитофоны, передвигающиеся стеллажи, кондиционеры и другое оборудование, всё это не выводило их за рамки «тихих учреждений»
(в значительной мере благодаря тому, что шум скрадывался классическими методиками строительства, книгами, ковровыми покрытиями).
В современную библиотеку активно вошли техника, механизмы. Телевизоры, компьютеры, ксероксы, принтеры, различного рода музыковоспроизводящая аппаратура и прочее наполняют библиотечную атмосферу технологическим шумом (который, возможно, даже следует именовать функциональным звуком), без которого представить её уже невозможно. В результате в библиотечную жизнь привносятся серьёзные социальные, медицинские, архитектурно-планировочные проблемы. Звуковое давление вызывает стресс, ухудшает слух и отрицательно сказывается на общем самочувствии человека. Акустический психологический дискомфорт может оттолкнуть некоторых пользователей от библиотеки, снизить производительность труда библиотекарей. Возникает проблема разработки новых методик строительства библиотечных зданий, включающих использование звукоизолирующих окон, акустических материалов для стен и потолков для защиты от внешних и внутренних шумов, звукопоглощающих фильтров и др. Вопрос этот настолько специфичен, что требует особого обсуждения, в данном случае ограничимся только его постановкой.
Вторая группа причин формирования образа «тихой библиотеки» — социальные. Многовековая история библиотек создавала традицию особого храмового отношения к ней, до сих пор звучащую в метафорах типа «храм культуры». Как известно, храм — убежище покоя и тишины, соответственно, в библиотеке-храме должна быть торжественная тишина.
Весьма существенное значение имеет факт эволюции способов чтения. Многие века чтение как действие осуществлялось только вслух, соответственно, если оно происходило в помещении библиотеки, то сопровождалось неизбежным шумом. Однако в конце XIII в. положение меняется: в университетах Сорбонны, Оксфорда, Кембриджа «…библиотеки устраиваются в центральном зале, устанавливаются столы-пюпитры, скамьи, где читатели сидят рядом. …Именно в XIII в. в библиотеках начали требовать соблюдения тишины. Прежде, когда все читали вслух, голос каждого был заслоном от другого, но когда перешли на чтение про себя, шум стал помехой»2.
Примечательно: многие последующие века библиотека существовала именно как учреждение-книгохранилище, где тихо читали «про себя», тогда как в определённые периоды в качестве альтернативы для неё были учреждения, в которых чтение и обсуждение книг проходило в бурной атмосфере. Именно в таком формате работали английские кофейни XVIII в,, осуществлявшие идею, сформулированную популярным тогда писателем-журналистом Дж. Аддисоном как «вывести философию из тиши кабинетов и библиотек, школ и колледжей и заставить поселиться в клубах и собраниях, за чайными столами и в кофейнях»3.
Идеологические обстоятельства развития отечественного библиотечного дела намного усугубили образ «тихой библиотеки». Пафос советского библиотечного учреждения состоял в том, что оно — руководящее чтением, назидающее, что и как читать, управляющее этим процессом. Положение читателя такой библиотеки невольно заставляло его в столь значимом общественном учреждении строго соблюдать как требование «не создавать шум» правил пользования библиотекой, так и «висящие» в его атмосфере предписания подобного рода.
Действительно, атмосфера библиотечной тишины обеспечивалась и документами, и личным примером и контролем библиотекарей. До сих пор мы не можем извести из общественного сознания стереотип библиотекаря «серой мышки» в шерстяных носках и тапках для удобства и бесшумности. В мою память буквально врезалась когда-то прочитанная строчка в журнале «Библиотекарь» 1930-х годов: «Бесшумно передвигаются библиотекари» (даже не «ходят», а именно «передвигаются»).
Вторжение шума
Всё изменилось в нашем библиотечном царстве-государстве: рушатся вековые традиции. На примере разрушения образа «тихой библиотеки» можно увидеть эволюцию глобальных профессиональных основ информационно-библиотечного обслуживания. Не только применение технических устройств привносит в библиотеки вынужденный функциональный звук: множество новых библиотечных звуков (шумов) имеют социальную основу. Общая демократизация жизни, признание прав личности на многие свободы, даже определённое культивирование идеи свободы самовыражения человека в его поведении сказались на поведении людей и как пользователей библиотек, и как библиотекарей. Как всегда, эта тенденция зародилась в американских и европейских библиотеках.
Анализ мнений зарубежных специалистов на предмет того, уходит ли в прошлое представление о «тихой библиотеке» как месте занятий и размышлений, показывает, что такое понимание сегодняшнего библиотечного дня не является редкостью. Директор публичной библиотеки города Луисвилль смотрит на проблему философски. «Проблема шума возникла из-за достоинств библиотек. Больше людей стало пользоваться библиотекой, больше стало человеческого общения среди пользователей, больше пользователей стало обращаться к шумным технологическим средствам для получения доступа к знаниям. У нас есть проблема с шумом, которую надо решать, но это хорошо, что есть такая проблема»4.
Обобщая зарубежную печать по этому вопросу, Д. К. Равинский пишет: «В течение многих десятилетий библиотекари боролись со стереотипом библиотекаря, шикающего на читателей, нарушающих тишину. Образ пожилой дамы с пучком волос на затылке и массивным украшением на шее, с недовольным видом прижимающей указательный палец к губам, был едва ли не самым тяжелым оскорблением для представителей библиотечной профессии. Сегодня, однако, возникает несколько поводов задуматься. Должны ли библиотекари по-прежнему обижаться, сталкиваясь с этим стереотипом? Перестали ли мы считать тишину одной из ценностей библиотеки или всего лишь боремся за достойный компромисс?»5.
Как показывает зарубежный опыт, реально присутствует и одно (библиотечная тишина — больше не ценность), и другое (найти компромисс). Если в датских и библиотеках и библиотека других государств читатель может поспать, прийти раздетым до пояса или босиком, то понятно, что в таких обстоятельствах проблема шума, создаваемого им (громкий разговор, пользование сотовым телефоном) решается по-деловому, без ненужной драматизации. Прежде всего, значение имеет вид библиотеки — специальная научная, университетская или публичная: именно это обстоятельство, как правило, задаёт правила решения новой задачи. Более традиционно поступают в первом случае. Так, Правила пребывания в Национальной технической библиотеке Чехии гласят: «Вы ждёте важный звонок? Вам нужно позвонить? Пожалуйста, сделайте это за пределами нашего помещения. Перед входом в библиотеку, пожалуйста, отключайте телефон. Вам хочется петь, смеяться и разговаривать? Наслаждайтесь приятной атмосферой нашего кафе. Будьте внимательны к другим в библиотеке. Тихие зоны на 3-м и 6-м этажах предназначены для тех, кому нужно сосредоточиться на работе или учёбе. Соблюдайте здесь тишину, не используйте мобильную связь»6.
Даже при таком потрясающе деликатном обращении, нарушения шумового режима, видимо, есть, что провоцирует библиотеку на дополнительное требование тишины в читальных залах, на использование технических решений для погашения звука7. О «фатальной склонности посетителей технических библиотек к групповой работе, разговаривая друг с другом» говорит и профессор института библиотековедения Гумбольдского университета в Берлине Х. Дюринг8.
Атмосфера университетской библиотеки, наполненной динамичными студентами и в тоже время предполагающей содействие их деловым информационным потребностям, невольно провоцирует еще более демократические подходы. Пример — новая библиотека университета Вальпараисо в штате Индиана, открывшаяся осенью 2004 года. «“Она не предназначена быть тихим местом, однако в ней есть тихие места”, — говорит декан. Два этажа воспринимаются читателями как традиционная зона тишины и занятий, хотя никаких оповещающих надписей по этому поводу нет. Отдельных кабин для занятий нет, но есть несколько столов, за которыми умещается от 6 до 8 человек. …Декан Ричард Амрчин утверждает: “Старые представления о библиотекаре отошли в прошлое. Наше здание демонстрирует пользователям, что мы обратили внимание на их потребность в катализаторе, который им необходим для того, чтобы учиться, изучать и общаться”. А в библиотеке университета штата Аризона в Туксоне решили поддержать тенденцию к групповому обучению: “Мы создали места, где можно готовиться к занятиям совместно. Правда, иногда поступают жалобы на шум, но таких жалоб немного и они почти все носят поколенческий характер”. Главный библиотекарь университета в Ричмонде, Вирджиния, утверждает, что произошёл культурный сдвиг в методике работы студентов: “Молчаливый одиночка, корпящий над книгами в отдельной кабинке, ушёл со сцены. Лучший способ соответствовать сегодняшним тенденциям — дать возможность обучаться группами. Студенты создают спонтанные группы обучения вокруг компьютеров. Они создали в библиотеке саморегулирующуюся культуру обучения, выделяя зоны “тихих занятий” с общего согласия. А самоорганизация всегда даёт наилучшие результаты”»9.
На уровне многих публичных зарубежных библиотек шумовой режим еще более демократичен. Немецкий специалист заметил такое явление: в Дрезденской библиотеке шумные места используются даже активнее, чем те, что в тихой зоне, и делает вывод: «…пользователи предпочитают находиться в шумных помещениях». Объясняет он это тем, что важна не объективная, а субъективная тишина, «…которая, как правило, положительно влияет на способность сосредоточиться»10. Иначе, здесь тот же эффект, что и в библиотеке, где все читают вслух.
Руководитель юношеского обслуживания публичных библиотек Бруклина говорит о проблеме так: «В библиотеках больше нет мёртвой тишины. Молодые люди никогда уже не смогут быть такими тихими, как раньше, потому что они значительную часть работы выполняют совместно и не хотят, чтобы от них требовали соблюдения тишины. В центральной библиотеке Бруклина есть три “тихих зоны” — но не в залах для детей и тинейджеров. Тинейджеры приносят с собой плееры с наушниками, так что они защищены от окружающего шума. А вот у детских компьютеров, где популярны обучающие игры, администрация специально установила динамики — чтобы не было вреда здоровью от наушников. Результат — неизбежный шум, ассоциирующийся с технологией»11.
В поисках золотой середины
Неизбежность шума в библиотеках провоцирует библиотеки на поиск оригинальных компромиссных идей для шумящих и жаждущих тишины. Так, городская библиотека №10 г. Хельсинки, решая эту противоречивую, на первый взгляд, задачу, создала «…место очень свободное по духу, модное даже, где одновременно можно концентрироваться на работе — при необходимости в полной тишине». В результате — «тишине здесь и правда уделено особое внимание. Посетители сидят в звуконепроницаемых сферических креслах с встроенными столиками и розетками. Также можно обставить рабочее место звуконепроницаемыми передвижными перегородками или удалиться в полностью герметичную стеклянную капсулу — кабинку для телефонных переговоров. Заявку на бронирование тихого места надо оставлять заранее, но услуга предоставляется бесплатно»12.
Подобный компромисс — и в Датской Королевской библиотеке «Чёрный бриллиант»: здесь есть классические зоны и зоны, предназначенные для самостоятельной работы студентов, в которых они могут работать на своих компьютерах, громко разговаривать, пить кофе13. Этот же приём использован во многих американских публичных библиотеках, где созданы специальные молодёжные зоны без запрета на громкие разговоры, шумные передвижения мебели, включение музыки. Как известно, за рубежом распространена практика создания в библиотеках книжных кафе, также весьма демократичных в этом вопросе.
Однако нельзя считать, что шумовых ограничений вообще более не существует в зарубежных библиотеках. Вопрос ставится таким образом: «Если людям в принципе разрешается разговаривать в библиотеке, то проблема, видимо, в том, чтобы ограничить фривольные, напряжённые и затянувшиеся разговоры, а также — исключить звонки мобильных телефонов. Библиотекари просят читателей перевести телефоны на режим вибрации и уходить в специальные места, если нужно говорить долго»14.
Более того, зарубежные библиотекари вынуждены констатировать печальные результаты этических послаблений для пребывания в библиотеке: «…и дети, и взрослые стали “вызывающе шумными”, и у тех, и у других исчезли навыки вежливого поведения»15. Эта ситуация заставила публичную библиотеку города Джойлет принять жёсткую политику по отношению к детям без сопровождения взрослых. Именно шум был одним из факторов решения!
При всей неоднозначности как практической ситуации с шумом в зарубежных библиотеках, так и отношения к ней, есть все основания констатировать: шум в современной библиотеке — это звук её новой рабочей атмосферы, связанный как с использованием техники, так и изменением отношения к библиотеке и статуса её пользователя.
Вероятно, признанием этой реальности и объясняется тот факт, что проблема шума и тишины в библиотеках нашла отражение в таком авторитетном документе как «Руководство ИФЛА по работе публичных библиотек» (2011). В его разделе «Назначение помещений» говорится, что при проектировании здания новой библиотеки необходимо предусмотреть различного предназначения помещения, в том числе и такие, «где соблюдается полная тишина», «достаточно тихие помещения для учёбы и чтения», и в то же время помещения, где однозначно будет главенствовать звук — «достаточно просторные, удобные и привлекательные помещения для публики, позволяющие ей пользоваться библиотекой надлежащим и удобным для них образом», «пространства для групповых встреч различных размеров», «отделы для молодёжи должны иметь оборудование для компьютерных игр… телевизоры или плазменные экраны»16.
«Эхо» зарубежного библиотечного шума во всех своих проявлениях дошло и до российских библиотек. Многим памятен ставший весьма популярным скетч из КВН, сюжет которого — разговор читателя с библиотекарем: «У вас Гоголь есть? — Не есть, а читать. В библиотеке нельзя есть! Тишина должна быть в библиотеке!»
И мы — и библиотекари, и пользователи библиотек — стали раскрепощеннее, хотим видеть библиотеку дружелюбной и комфортной во всех проявлениях. В интернете я нашла комментарий некого Sergio, который, как сам признаётся, вынужденно посещает читальный зал по той причине, что «дома живёт маленькое полуторагодовалое существо с моторчиком»: «…в последнее время там завелась не совсем нормальная библиотекарша, которая, похоже, не знает святого правила библиотеки (“тишина должна быть в библиотеке”, КВН). Она орёт на все три зала, рассказывая о своей жизни, радостно ржёт и весело приветствует новых посетителей. Её крик не замолкает почти никогда. Печалька. Пока решил там больше не сидеть». Так и хочется тоже сказать: «печалька». Интересно: а американские библиотекари только против затянувшихся и фривольных разговоров пользователей или и библиотекарей — тоже? Точный ответ я не знаю, но предполагаю.
Интернет на мой запрос выдал огромное количество правил пользования различными библиотеками страны — и больших, и маленьких, городских и сельских. Однако сама постановка вопроса шумового режима была абсолютно предсказуема и этим чрезвычайно грустна. Цитирую Правила пользования библиотечным фондом филиала одного из дальневосточных вузов в Петропавловске-Камчатском: «…в библиотеке запрещены шум, громкая речь… использование мобильных телефонов в залах, передвижение мебели в читальном заде, игры и иные действия, нарушающие общий порядок». На мой взгляд — чрезмерно казённо и недружелюбно, хотя бы по стилю, если уж не по сути.
При этом интересен комментарий к этому документу, вставленный кем-то: «А вот мне так не повезло. И в студенческой читалке (давновато это было, но помнится, так как сильно раздражало), и в областной, городской библиотеках стоял шум-гам, как на вокзале, библиотекари хлопали книжками по стойке, кричали, взывали к совести, но тишина устанавливалась на минуту-две и снова постепенно растворялась в болтовне, в том числе по мобильникам». Суть проблемы в этих незатейливых словах выражена точно: все мы — разные, одному нужна тишина в библиотеке, а другим — комфортно в шуме, и дело тут отнюдь не в «совести», а вместо того, чтобы «хлопать книжками по стойке», следует разделить шумных и спокойных.
Именно так пишет блогер Дмитрий Фомин, сотрудник Челябинской областной юношеской библиотеки: «Я в одной книжке недавно прочитал [Д. Равинского. — Л. С.], что одной из основных причин шума в библиотеке вполне может быть как раз то, что библиотека стала пользоваться большой популярностью у общества (так что не лучше ли не бороться с шумом, а создавать в библиотеке места, где можно пошуметь, и места, где можно посидеть в тишине; в наших библиотеках, кстати, уже создаются “отдельные кабинеты”, где можно в одиночестве почитать, поработать за компьютером и т. д.). Понятно, что тут многое зависит от воспитания — есть люди, понимающие, что в читальном зале тишина нужна, и есть не понимающие этого. … библиотека слабое влияние в этом вопросе имеет».
К сожалению, многим нашим общедоступным библиотекам нужно не с шумом бороться, а с застывшей тишиной. Откровенно об этом пишет директор ЦБС «Киевская» г. Москвы: «Конечно, многое зависит от нас, библиотекарей, мы по старой привычке “цыкаем” на посетителей, сохраняя могучую тишину… Но в пустом зале тишина и так присутствует»17. Кстати, цитируемый мною Sergio, возможно, именно из-за «могучей тишины» и слышал телефонные разговоры библиотекаря: «Библиотека нынче — это самое безлюдное место на Земле. По крайней мере в моем районе 3 библиотеки. Та, в которой я сижу, не посещается никем. За всё время, что я там сидел, в большом читальном зале в 90% случаев в зале кроме меня и тараканов нет вообще никого».
И, тем не менее, в действительности не всё так тоскливо. Многие даже небольшие библиотеки по-умному, современно и работают, и решают проблему тишины-шума. Зонирование «по-новому», входящее в практику многих библиотек, предполагает возможность разного шумового режима. Отказ от читальных залов создает в целом более шумную атмосферу во всей библиотеке, но предусматривает вкрапления мелких зон для индивидуального или мелкогруппового использований, которые, в свою очередь, по шуму могут быть намного ниже или выше общебиблиотечного шумового фона. Таким образом, с помощью зонирования реально создать относительно комфортный шумовой режим в библиотеке.
Именно эта идея зафиксирована в «Руководстве для публичных библиотек России по обслуживанию молодёжи»: «При организации пространства специализированной библиотеки для молодёжи или “молодёжной зоны” в публичной библиотеке необходимо обеспечить … удобные места для индивидуальных, групповых занятий, для формального и неформального общения, для обучения и творческой самореализации;… “тихие уголки” для индивидуального просмотра и прослушивания библиотечных аудиовизуальных материалов»18.
Помимо этого, российским библиотекам в целях привлечения пользователей, повышения своей дружелюбности однозначно следует решаться на эксперименты в духе «шумовой революции». Самым ярким из них стали библионочи. Интернет на мой запрос о библиотечной тишине первым выдал материал с названием «Кто сказал, что тишина должна быть в библиотеке? В ЮГРЕ с шумом прошла библионочь!». Наша профессиональная печать, обращаясь к этой зарождающейся традиции, также непременно акцентирует её непривычную для библиотек громкость: «Можно ли было предположить 10 лет назад, что мы …отречёмся от лозунга “В библиотеке должна быть тишина”?»19.
Безусловно, без «боя» традиционные (стереотипные) нормы не уходят. Читаю статью о мероприятии в детской библиотеке: «После завершения мероприятия завели речь о том, надо ли приглашать в библиотеку тех, кто не умеет слушать, кто мешает остальным ребятам. [Предполагаю — разговаривали, шумели.] И сошлись во мнении — конечно же, надо»20. Какое счастье, что всё-таки «сошлись во мнении»!
Неизбежность шумовой демократизации российской библиотеки предопределена и её функциональной трансформацией. Социальные обстоятельства и государственная политика в области библиотечного дела всё более склоняют публичные библиотеки к деятельности в качестве информационно-досуговых учреждений, что неизбежно связано с использованием выраженно звуковых форм, средств, методов обслуживания, а также привлечением разнообразных так называемых некнижных приемов, для которых, как правило, характерно присутствие большого числа клиентов, комплексность выразительных средств, т. е. всего того, что имеет повышенное шумовое сопровождение.
Удивительно, но ещё в 1974 году, то есть 40 лет назад, американский исследователь Д. У. Девис, давая теоретическое описание такой возможной модели библиотеки, определил две её основные черты: 1. порядок невозвращения книг, которые не регистрируются при выдаче, берутся под «честное слово»; часто в книгу даже бывает вложена записка типа «прочёл сам — дай прочитать свои знакомым» [и мы понимаем, что с большой долей совпадения это соответствует нашей реальности] и 2. наличие шума в читальных залах, причем разговоры и обсуждение поощряются библиотекарями21. Адекватность акустического образа современной библиотеки следует рассматривать фактором её динамичного социального развития.
Леся Васильевна Сокольская, кандидат педагогических наук, доцент кафедры библиотечно-информационной деятельности Челябинской государственной академии культуры и искусств
Примечания:
1 Маркетинг вашей библиотеки: клиентоориентированный подход // Библиотековедение. — 2013. — №2. — С. 85.
2 Мелентьева Ю. П. Эволюция понятий «чтение» и «читатель» в русской и западной традиции / Ю. П. Мелентьева // Чтение как система трансляции духовного и культурного опыта: материалы Всерос. конф. (Санкт-Петербург, 11–12 нояб. 2008 г.) / РНБ. СПб., 2009. — С. 15–16.
3 Цит. по: Алябьев, Л. Литературная профессия в Англии в XVI–XIX веках / Л. Алябьева. — М.: Новое литературное обозрение, 2004. — С. 126.
4 Цит. по: Равинский Д. К. Библиотека и вызовы XXI века / Д. К. Равинский / РНБ. СПб., 2011. — С. 58–59.
5 Равинский, Д. Воздвигать или рушить барьеры? Судьба библиотеки: консервация или трансформация? / Д. Равинский // Библиотечное Дело. — 2009. — №12. — С. 13–14.
6 Цит.: Юрманова, — С. Библиотеки с человеческим лицом: О розовом танке и исторической памяти / — С. Юрманова // Библиотечное Дело. — 2013. — №1. — С. 32.
7 Ялышева В. В. Библиотеки для жизни: впечатления от посещения библиотек Чехии и Австрии / В. В. Ялышева, Л. Г. Глухова // Информационный бюллетень РБА. — 2012. — №63. — С. 122–127.
8 Дюринг Х. Как достичь тишины библиотек [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://idea.pushkinlibrary.kz›text/tishina.html Загл. с экрана
9 Цит. по: Равинский Д. Воздвигать… Указ. соч. — С. 14.
10 Дюринг Х. Указ. соч.
11 Цит. по: Равинский Д. К. Библиотека… Указ. соч. — С. 57.
12 Как библиотека в Хельсинки стала «третьим местом» // Библиотечное Дело. — 2012. — №24. — С. 20.
13 Басов С. А. Клиент, скорее, жив!.. К итогам второго форума публичных библиотек России / С. А. Басов // Библиотечное Дело. — 2010. — №1. — С. 25–29.
14 Равинский Д. К. Библиотека… Указ. соч. — С. 58.
15 Равинский Д. К. Там же.
16 Руководство ИФЛА по работе публичных библиотек: 2-е, полностью пересмотренное издание / Сост. изд. на анг. яз. К. Кунц и Б. Габбин / Международ. федерация библ. ассоциаций и учреждений; Рос. библ. ассоц. / Рос. библ. ассоц. — СПб., 2011. — С. 83, 86.
17 Зак Н. Г. Как живётся на Кутузовском проспекте: откровенные размышления директора столичной ЦБС / Н. Г. Зак // Современная библиотека. — 2011. — №1. — С. 29.
18 Руководство для публичных библиотек России по обслуживанию молодёжи: принято Конф. Рос. библ. ассоц.: XVII Ежегод. сессия; 17 мая 2012 г., г. Пермь / Рос. библ. ассоц. — СПб.: Рос. нац. б-ка. 2012. — С. 16–17.
19 Плохотник Т. М. Пятнадцать человек на сундук мертвеца: «Библиосумерки как вечер семейного отдыха» / Т. М. Плохотник // Библиотечное Дело. — 2012. — №11. — С. 10.
20 Дягилева Л. «Мое счастье, мой дом, моя светлая радость…» / Л. Дягилева // Новая библиотека. — 2009. — №15(111). — С. 3.
21 Дэвис Д. У. Публичные библиотеки как культурные и общественные центры: возникновение идеи / Д. У. Дэвис // Библиотека и чтение: проблемы и исследования: сб. науч. тр. / Рос. нац. б-ка, Рос. гос. б-ка. — СПб., 1995. — С. 229.