Мы привыкли именовать библиотеку учреждением культуры. Это обыденный и общеизвестный факт нашей библиотечной реальности, одна из базовых установок нашего профессионального сознания и одновременно один из наиболее устойчивых штампов нашего профессионального языка.
И всё же, как это ни банально, что мы под этим подразумеваем? С одной стороны, мы полагаем библиотеку неотъемлемой частью духовной сферы общественной жизни, именуемой сферой культуры. С другой стороны, мы помним, что общедоступные библиотеки в нашей стране традиционно находятся в ведении Министерства культуры РФ. На федеральном уровне только это государственное ведомство официально заявляет о себе как ключевом субъекте государственной библиотечной политики. На региональном и местном уровне за библиотеки отвечают также соответствующие органы власти, в названии которых неизменно наличествует слово «культура».
И вот на этом месте хотелось бы остановиться подробнее, поскольку здесь кроется одно явное и очевидное противоречие.
Маргинальность как примета?
Согласно ФЗ «О библиотечном деле», без цитирования которого сегодня обходится редкая статья в нашей профессиональной печати, библиотека является в равной мере информационным, образовательным и культурным учреждением. И, следовательно, имеет к сфере культуры ровно такое же отношение, как и к сфере образования, и к информационной сфере.
Но ни при Министерстве образования и науки РФ, ни при Министерстве связи и массовых коммуникаций РФ, пришедшем в 2008г. на смену Министерству информационных технологий и связи РФ и решающем проблему информатизации общества, каких-либо подразделений, курирующих библиотечное дело, не предусмотрено. Таким образом, государственная политика в области образования и науки, а также в области информатизации оставляет библиотеки вне своего поля зрения, не включает их в пространство своего регулирования.
Примем во внимание ещё одно обстоятельство: Министерство связи и массовых коммуникаций имеет в своём составе Департамент создания и развития Информационного общества, в документах и проектах которого библиотека занимает более чем скромное место. К примеру, в основном тексте государственной программы Российской Федерации «Информационное общество (2011–2020 годы)» (вариант от 02 декабря 2011 гг.1), состоящем из 87 страниц, слово «библиотека» встречается в первый (и в последний раз) на 81-й странице.
Недооценка со стороны властных структур роли библиотек в формировании информационного общества находится в жёстком противоречии с консолидированной позицией по этому вопросу, выработанной библиотечным профессиональным сообществом. Библиотекари утверждают, что библиотека, как социальный институт, находится в авангарде становления цифровой эры человечества, что «библиотечная сеть — это наиболее подготовленная и потому эффективная и экономичная инфраструктура, способная модифицироваться и в значительной мере интенсифицировать процесс информатизации общества».2 «Библиотека — сердце информационного общества», — уверены библиотекари (под таким Девизом прошла в 2004 г. в Новосибирске IX Ежегодная Конференция Российской библиотечной ассоциации). «У информационного общества нет сердца», — сигнализируют нам политики и чиновники, игнорируя библиотеки при разработке и принятии своих стратегически значимых решений в обозначенной сфере. Вот такие парадоксы.
Аналогично дела обстоят и с Министерством образования и науки РФ. В ведении этого Министерства находится свыше 54 тысяч одних только общеобразовательных учреждений (школ)3, при большинстве из которых имеется библиотека. Кроме того, в его епархии числятся вузы, НИИ и другие образовательные и научные институции, функционирование которых без библиотеки было бы просто невозможно. Общедоступных же библиотек (курируемых министерствами и управлениями культуры всех уровней) в стране чуть более 46 тысяч.4 Но при Министерстве образования и науки нет специализированного структурного подразделения, ведающего делами подчинённых ему библиотек.
Более того, статус библиотеки как образовательного учреждения, зафиксированный ФЗ «О библиотечном деле», выглядит шатким и уязвимым, поскольку не подкреплён (и фактически перечёркивается) другими федеральными законами, и прежде всего ФЗ «Об образовании».5
В действующей редакции ФЗ «Об образовании» нигде не сказано, что библиотека (не только библиотека учебного заведения, но и публичная, массовая) является частью инфраструктуры системы образования, аккумулирует и предоставляет информационно-образовательный ресурс для образовательного процесса; обеспечивает доступ к информации, к знаниям всем и повсеместно; обслуживает (а в какой-то мере и формирует) познавательные потребности личности на протяжении всей человеческой жизни. А разве это не так?
В статье 1 ФЗ «О библиотечном деле» сказано (повторим): «библиотека — информационное, культурное, образовательное учреждение». В находящемся на рассмотрении в ГД РФ проекте ФЗ «Об образовании» понятие «образовательное учреждение» отсутствует, однако имеются его эквиваленты — понятия «образовательная организация» и «организации, осуществляющие образовательную деятельность». Но библиотека не подпадает ни под одно из этих определений. Для образовательной организации — образовательная деятельность должна быть основной (уставной). Для «организации, осуществляющие образовательную деятельность» такая деятельность может быть дополнительной, но осуществляться должна исключительно на основе лицензии. Получается, что с точки зрения нового проекта ФЗ «Об образовании» библиотека не является даже образовательным учреждением.
Налицо несоответствие внешней (государственной и, пожалуй, общественной) и внутренней (внутрипрофессиональной) оценки роли и места библиотеки в современном мире в целом и в российском обществе в частности.
Между тем ни для кого не секрет, что внутри самого федерального культурного ведомства библиотека находится далеко не на почетном месте. Она там совершенно затеряна среди конвейеров фабрики грёз и прочей индустрии массовых зрелищ.
О маргинальности, как характерной черте библиотечной профессии интересно написала С. А. Бражникова: «С одной стороны, библиотека нужна и работает везде: в школе, в вузе, на производстве, обслуживает науку. Однако библиотекарь в школе не является учителем, в вузе — преподавателем, в библиотекаре металлургического комбината или шахты ни один сталевар или забойщик не видит своего собрата. А библиотекарь из академической библиотеки не считается учёным. То же и с работниками публичных библиотек. Они зачислены в сферу культуры, но и в ней они находятся где-то вдали от приоритетов, рядом разве только с клубными работниками. Таким образом, и здесь библиотекари — на периферии среды».6
Сомнения по поводу безоговорочного административного причисления библиотек исключительно к сфере культуры не кажутся вовсе необоснованными, если рассмотреть, как определяют миссию и социальные функции данного социального института ведущие библиотечные специалисты, рефлексирующие по поводу социального назначения библиотеки.
Социальные функции библиотек, как известно, излюбленная тема библиотековедческих дискуссий. Это предмет неутихающего спора для многих поколений библиотековедов.7 Не вдаваясь в подробности этих дискуссий, перечислим те функции, которые на сегодняшний день являются общепризнанными. Разные авторы называют информационную, мемориальную, просветительскую, образовательную, воспитательную, коммуникативную, педагогическую, социализирующую, гедонистическую, рекреационную и культурную функции. В многочисленных исследованиях выявляются также их взаимное соотношение и области пересечения. Полифункциональность библиотеки как социального института не требует доказательств. А вот существует ли среди её функций иерархия?
Если отнесение общедоступных библиотек к ведению исключительно Министерства культуры не вызывает у нас вопросов и возражений, это может означать только одно: мы по умолчанию безоговорочно признаем культурную (культурно-досуговую) функцию библиотеки в качестве доминирующей над всеми вышеперечисленными. А если уж следовать этой логике до конца, тогда мы вынуждены будем признать, что основными видами библиотечной деятельности являются организация культурно-массовых мероприятий, встреч по интересам, а вовсе не предоставление беспрепятственного доступа к информации и знаниям.
Но это утверждение абсурдно!
Наиболее убедительной, по нашему мнению, представляется точка зрения Н. В. Жадько, которая считает родовой функцией библиотеки, определяющей её специфику — просветительскую функцию.8 Аналогичных взглядов придерживается и Н. Е. Добрынина: «В переплетении указанных функций публичной библиотеки доминантой является просветительская функция, вбирающая в себя информационные, и образовательные, и воспитательные, и коммуникативные задачи».9
Просветительство является интегральным понятием по отношению ко всем ориентированным на читателя, на библиотечное обслуживание функциям библиотеки.
Кстати, в Санкт-Петербурге на углу проспектов Просвещения и Культуры расположена обычная городская публичная библиотека (кстати сказать, недавно отремонтированная). Иной раз, проходя мимо, я ловлю себя на мысли, что местоположение этой библиотеки по-настоящему символично. Ведь быть и оставаться перекрёстком, перекрестьем Просвещения и Культуры — это сущность Библиотеки как социального института, это её историческая судьба.
Совершим ради подтверждения этой мысли небольшой исторический экскурс.
«Просвещение» или «культура»?
Манифестом императора Александра 1 от 08 сентября 1802 г. «Об учреждении министерств» в целях «воспитания юношества и распространения наук» было создано Министерство народного просвещения.10 К его ведению отнесли типографии, периодические издания, музеи и школы всех типов, народные библиотеки, а также цензуру. Впоследствии (с 1863 г.) под его крыло попали Императорская Академия наук, университеты, Румянцевский музей, Императорская публичная библиотека.
Таким образом, данное ведомство охватило, говоря современным языком, образование, науку, распространение и хранение информации, культурное наследие и многое другое. Просвещение, просветительство — обобщающее понятие по отношению ко всему перечисленному. И именно просветительство всегда было и оставалось сутью библиотечной деятельности. Но сама эта суть исторически менялась вместе со смыслом слова.
Слова имеют свою лингвистическую, а понятия свою социокультурную историю. Слова, как известно, входят в моду и выходят из моды; переживают пик своей популярности, периоды забвенья, когда они «ветшают как платья» и периоды реинкарнации и переосмысления под влиянием возникновения новых социальных явлений, новой реальности.
Интересно, что в русском языке почти до середины XIX века слово «культура» отсутствовало. Безусловно, полиязычная российская аристократия того времени знала и употребляла лексему «culture». Но в словаре русского языка его не было. Мы не найдём его в произведениях А. С. Пушкина и его современников. Наличие данного слова в русском лексиконе впервые зафиксировала в 1837 г. «Карманная книжка для любителя чтения русских книг, газет и журналов» И. Ренофанца.11 А вот слово «просвещение» было общеизвестным и весьма употребительным.
Изначально понятие «просвещение» связано с одноименной эпохой, с идейным учением конца XVII–XVIII вв., которое ставило целью распространение идеалов научного знания и разоблачение предрассудков и суеверий. Несмотря на то, что Министерство народного просвещения России большое внимание уделяло цензуре, просветительская деятельность находила воплощение в создании условий и возможностей для интеллектуального, нравственного и эстетического развития личности. Цензура задавала определенные рамки и границы для этого развития, но человек оставался субъектом просвещения, а не превращался в его объект.
На каком этапе общественных преобразований мы утратили первоначальный смысл этого слова? И когда мы утратили само это слово, когда оно вышло из моды и из употребления?
В ноябре 1917 г. молодое Советское правительство учредило Народный комиссариат просвещения РСФСР (Наркомпрос, НКП).12 В сферу просвещения были включены: образование, библиотечное дело, книгоиздательство, музеи, театры и кино, клубы, парки культуры и отдыха, охрана памятников архитектуры и культуры, творческие объединения и др.
Библиотечное дело признавалось делом государственной важности и составной частью Внешкольного просвещения; 9 ноября 1917 г. при НКП был образован Внешкольный отдел, который стал выполнять функции основного государственного учреждения, руководившего строительством советской системы библиотечного обслуживания населения. С самого начала во Внешкольном отделе НКП предусматривалось выделение библиотечного подотдела. В начале его задачи, функции эпизодически выполняла библиотечная группа, затем библиотечная секция. 15 октября 1918 г. библиотечный подотдел оформился в самостоятельный орган.
С первых же шагов новая власть стала наполнять слово «просвещение» новым — идеологическим — смыслом. С самого начала своей деятельности Наркомпрос провозгласил, что немедленно приступает к реализации проекта создания всесторонне развитой гармонической личности. Личность становилась объектом целенаправленного воздействия. Двуединая задача была поставлена перед библиотеками и другими просветительскими учреждениями: ликвидация неграмотности и распространение идей социализма в массах. Речь в Стране Советов шла о просвещении политическом, библиотеки стали учреждениями политической агитации и пропаганды. Грамоте народ обучали посредством чтения газет и политических брошюр, а то и листовок. И это позволило объединить оба направления просветительства в одно. Они стали неотделимы друг от друга в народном сознании. Не было никакой иной грамотности, кроме политической. И эти новые смыслы слова «просвещение» были закреплены в названии нового руководящего органа, в составе которого действовало библиотечное подразделение: В 1921 г. при Наркомпросе был создан Главполитпросвет.
Лексема «культура» того исторического периода рассматривается в контексте понятия «культурная революция», как составная часть социалистического строительства, создание социалистической культуры. Термин «культурная революция» введён В. И. Лениным в 1923 году в работе «О кооперации». Культурная революция была направлена на «перевоспитание» масс — на «коммунизацию» и «советизацию» массового сознания, на разрыв с традициями дореволюционного культурного наследия через большевистскую идеологизацию культуры. На передний план выдвигалась задача создания «пролетарской культуры», основанной на ценностях марксистско-классовой идеологии.
Но в полную силу культурная революция развернулась уже в конце 1920-х гг., в сталинскую эпоху, составив триаду с коллективизацией и индустриализацией. В постановлении ЦК ВКП(б) «Об улучшении библиотечной работы» (30 октября 1929 г.) состояние библиотечного дела признавалось неудовлетворительным и намечались меры по его решительной перестройке. Была поставлена задача «превратить библиотеки в культурные центры, активно содействующие мобилизации масс на выполнение 5-го плана социалистического строительства».13
«В сентябре 1929 г. был снят бессменный “ленинский” нарком А. В. Луначарский. Началась реорганизация внутри Наркомпроса, одним из важных пунктов которой стала ликвидация Главполитпросвета»14, возглавляемого Н. К. Крупской. После упразднения Главка Н. К. Крупская утратила свою влиятельность, хотя и получила пост заместителя наркома просвещения РСФСР.
На данном витке истории наметился некоторый поворот в направлении усиления роли библиотек в образовательном процессе, прежде всего в качестве института самообразования.
Осенью 1930 г. «особая тройка» в составе Н. К. Крупской, М. А. Смушковой (в то время глава Библиотечного отдела НКП) и представителя Совнаркома приступила к разработке новой руководящей структуры для библиотек.15 По итогам их работы разные типы библиотек были переведены в ведение разных подразделений Наркомпроса и других ведомств. «В частности, сетью массовых библиотек стал руководить Сектор массовой школьной и политико-просветительной работы при НКП. Его возглавил А. П. Шохин — функционер сферы образования».16 Однако впоследствии такая реорганизация была признана неудачной.
В 1930 г. был подготовлен Проект постановления СНК РСФСР «О единой библиотечной сети». Библиотека в нём рассматривалась как образовательное учреждение. В частности говорилось: «В связи с задачами дальнейшего развёртывания культурной революции, ликвидацией неграмотности и малограмотности, осуществлением всеобщего обязательного обучения … увеличивается значение дела обслуживания книгой трудящихся масс».17 Была предпринята попытка укрепить «…сеть массовых библиотек путем объединения их с библиотеками профсоюзов, других организаций и ведомств, … передав их все без исключения в ведение органов народного образования Наркомпроса РСФСР».18 Однако данный проект постановления СНК РСФСР принят не был.
В 1933 г. опубликовано Постановление ЦК ВКП (б) «Об улучшении дела самообразования», в котором призывалось развивать лекционную работу во Дворцах культуры, клубах, парках культуры и отдыха и т.п. Предлагалось организовать консультации по самообразованию при всех типах библиотек.
В результате реорганизации Наркомпроса РСФСР в его составе было создано Библиотечное управление (общих и специальных библиотек). Кроме того, был ещё самостоятельный отдел изб-читален, клубов, домов культуры и парков культуры и отдыха. В итоге к 1934 г. часть библиотек состояла в ведении местных отделов народного образования, часть — в ведении отделов культмассовой работы. Два берега, к одному из которых неизбежно должна была причалить библиотека — образование и культура.
15 сентября 1939 г. вышло знаковое для библиотечного дела Постановление коллегии НКП РСФСР «О работе Библиотечного управления»19, в котором говорилось: «Библиотечная работа различных ведомств и организаций разъединена, при почти полном отсутствии за нею контроля со стороны Библиотечного управления НКП РСФСР».
И здесь мы подходим к ещё одному поворотному этапу в управлении библиотечным делом: 25 июня 1940 г. датирована Докладная записка Наркома просвещения РСФСР В. Потёмкина в СНК РСФСР о необходимости создания Комитета по политико-просветительной работе при СНК РСФСР. Речь в ней шла о «целесообразности выделения политико-просветительной работы из ведения Наркомпроса и о передаче её специальному комитету».20 «До настоящего времени Наркомпросу приходилось руководить двумя самостоятельными и почти не связанными разделами работы в области народного просвещения».21 «…Своевременно поставить вопрос о разделении НКП на два самостоятельных учреждения. В одном должно быть сосредоточено все школьное дело; другое должно ведать государственной политико-просветительной работой среди взрослых».22
Мы видим, что политическая риторика в отношении идеологии просветительства изменилась. К тому же на практике деление полномочий между ведомствами произошло не так, как первоначально заявлялось. Кроме детсадов, школ и прочих образовательных учреждений для детей в ведении НКП РСФСР оказались высшие педагогические заведения. А в новый комитет передавались избы-читальни, клубы, дома культуры, все виды библиотек (включая детские), лекционные бюро и музеи.
Библиотечное управление вошло в состав нового комитета. Библиотечные сектора отделов народного образования на местах были слиты с отделами политпросветработы.
В итоге такого перемещения библиотеки были окончательно и бесповоротно отделены от образовательных учреждений и объединены с клубами, домами культуры и другими культмассовыми и развлекательно-досуговыми учреждениями. С нашей точки зрения, это привело к искусственному занижению статуса библиотеки, к сужению её социальной роли и ограничению в реализации её образовательно-просветительского потенциала.
Историческим фоном для такой перестройки в органах управления культурой и образованием был XVIII съезд ВКП(б) 1939 г., на котором был сделан вывод, что в СССР социализм «в основном построен», а значит, завершён определённый этап культурной революции, связанный с ликвидацией неграмотности в стране. С 1930/31 учебного года повсеместно было введено всеобщее обязательное начальное обучение детей. По официальным данным переписи 1939 г. грамотность населения стала составлять 70%. В связи с этим шёл активный поиск как новых смыслов библиотечного (пусть и по-прежнему политического) просветительства, так и принципиально новых (хотя и по-прежнему идеологических) смыслов библиотечной деятельности как таковой.
Сразу после войны, в 1946 г., народные комиссариаты были преобразованы в министерства. Библиотеки оставались в составе Комитета по политико-просветительной работе при СМ РСФСР вплоть до 15 марта 1953 г., когда при объединении Министерства высшего образования, Министерства кинематографии, Министерства трудовых ресурсов, Комитета по делам искусств при СМ СССР и Комитета по радиовещанию при СМ СССР было создано Министерство культуры СССР. В его составе вновь пересеклись пути библиотек и образовательных учреждений.
С 1964 г. по 1988 г. в СССР существовало Министерство просвещения, центральный орган государственного управления в области общего среднего образования, дошкольного и внешкольного воспитания, подготовки и повышения квалификации педагогических кадров. Впоследствии государственное управление всеми образовательными, а затем и научными учреждениями было сосредоточено в рамках одного федерального ведомства — сегодня это Министерство образования и науки. Библиотеки, однако, не имеют к нему отношения (за исключением библиотек учебных заведений) и никакого библиотечного подразделения в его структуре нет — и это несмотря на то, что библиотековедение поныне «включено в систему педагогических наук, и специалистам, защитившим диссертации, присуждается учёная степень кандидата или доктора педагогических наук».23
Возвращение к просветительству?
С 1953 г. библиотека бессменно пребывает в ведении Министерства культуры. Само это министерство неоднократно видоизменяло границы своей компетентности: оно было в разные годы Министерством культуры и туризма (1992), Министерством культуры и массовых коммуникаций (2004–2008), но в его названии неизменно присутствовало слово «культура». Однако в каком значении? Остановимся на этом подробнее.
Культура — понятие, чрезвычайно богатое смыслами. Культурологи приводят более 500 определений культуры, но все их можно свести к нескольким типам. Во-первых, культура — это всё, что не природа, это способ человеческого бытия. Во-вторых, культура — это образ жизни и образ мысли, основанный на матрице некоторых общих ценностей и смыслов. В-третьих, культура — это культурность, то есть соответствие некоему стандарту образовательного и морально-нравственного уровня личности. В-четвертых, культура — это сфера духовного производства, сфера творчества. В-пятых, культура — это одна из отраслей в системе народного хозяйства.
Но в современном обществе — обществе потребления — в повседневности доминирует иное значение слова «культура» — как сферы досуга и развлечений, сфера приятного времяпрепровождения. Именно это значение мы чаще всего и подразумеваем, произнося привычное — «библиотека — учреждение культуры». А дальше, забывая про все другие смыслы, абстрагируясь от них, мы помещаем библиотеку в сферу культуры, в ведомство культуры, в ведение Министерства культуры.
Однако, как мы уже писали выше, библиотека пребывает в этом ведомстве на правах маргинала, поскольку в библиотеку идут люди всё-таки преимущественно не ради развлечения. Их читательские потребности более серьёзны и насущны. Библиотека не предлагает зрелищ, библиотека предлагает хлеб. Вернее, даже ещё не хлеб, а только зерно. Россыпи зерен знания, разума, мысли… Духовную пищу, которую ещё надо добыть, немало потрудившись над книжными страницами.
Образовательные и информационные цели сегодня доминируют при обращении в библиотеку над досуговыми, то есть чисто культурно-развлекательными, но библиотека остаётся «культурным учреждением».
Вернёмся к тому, что ключевые для понимания социальной сущности библиотеки понятия «просвещение» и «культура» многозначны и исторически изменчивы. Новое время наполняет старые слова новым смыслом. Может быть пришла пора вернуть к жизни понятие «просветительство», ведь оно полностью реабилитировано ныне и избавлено от каких-либо идеолого-пропагандистских наслоений?
Какие вспоминаются нам прежние смыслы библиотечного просветительства? Образование народа, ликвидация неграмотности; идеолого-политическое просвещение; формирование гармонически развитой личности строителя коммунизма. Долгое время библиотечное просветительство шло в тесной связке с руководством чтением, в котором воплощалась также и библиотечная педагогика.
Какие можно сегодня выделить коннотации смысла слова «просвещение»? Смысл слова проявляется в словоупотреблении. Рассмотрим это на конкретных примерах.
Весьма употребительным становится словосочетание «информационное просвещение», ликвидация компьютерной неграмотности. «…Широкое распространение информационных технологий привело к созданию в библиотеках качественно новых отделов: интернет-классы, электронные и мультимедийные залы, виртуальные справочные службы, электронные библиотеки и др., которые должны оказывать помощь в развитии информационных навыков и компьютерной грамотности; создавать возможности для личного творческого развития; предоставлять ресурсы, в том числе оцифрованные, для образования вне школьной и вузовской программ в целях самообразования и самосовершенствования…».24
Можно много найти в профессиональной печати и на сайтах библиотек упоминаний о правовом, гражданском, экологическом просвещении.
Сегодня смысл Просвещения в какой-то мере возвращается к истокам — к народному образованию, в основном гуманитарному. «Сегодня, когда все более широкие слои населения втягиваются в воронку бездуховных рыночных отношений, значение просветительской нацеленности библиотечной работы особенно велико».25
Столь же важным представляется признание неизбежной, сущностной включённости библиотеки в процесс непрерывного образования. Не только учебные, но и все общедоступные публичные библиотеки, многими видятся сегодня как часть образовательного процесса, понимаемого как непрерывное образование на протяжении жизни. Библиотеки помогают овладевать «…не только содержательной информацией, но и методами самообучения…», которые помогают «выжить в современном мире, полностью развить свои способности, продолжить учёбу в течение всей жизни…».26 «Главная задача просветительской деятельности библиотеки — обеспечить преемственность от школьных знаний к вузовским, а затем к самообразованию».27
Тему реабилитации просветительской функции библиотеки в последнее время затрагивают в своих публикациях некоторые видные библиотечные специалисты.28
В какой-то мере понимание просветительской полифункциональности библиотеки начинает осознаваться государством. В 2011 г. при Министерстве культуры РФ образован Департамент науки, образования и информационных технологий, органической частью которого стал Отдел библиотек и архивов. Если учесть, что до сих пор Отдел библиотек и архивов был частью Департамента культурного наследия и изобразительного искусства, то прогресс в понимании властью фактической роли и реального места библиотек в современном обществе становится очевиден. Будем надеяться, что это позволит более эффективно использовать научный, образовательный и информационно-просветительский потенциал библиотечной сети страны.
В заключение хотелось бы отметить: поскольку возрождение Министерства Просвещения, под эгидой которого обрела бы своё истинное общественное значение и процветала общедоступная Библиотека — это абсолютная утопия, библиотечное сообщество должно приложить все силы к тому, чтобы добиться отчётливой координации всех государственных структур, которые в совокупности образуют некий его условный эквивалент — при выработке и реализации национальной библиотечной политики.
Светлана Анатольевна Мамаева, заведующая группой Отдела межбиблиотечного взаимодействия Российской национальной библиотеки, кандидат педагогических наук, Санкт-Петербург
1 Распоряжение от 2 декабря 2011 г. №2161-р «О внесении изменений в государственную программу Российской Федерации “Информационное общество (2011–2020 годы)”» // Интернет-портал Правительства Российской Федерации [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://government.ru/gov/results/17448/
2 Зайцев В. Н. Съезд профессионалов. Библиотеки — сердце информационного общества // Российская библиотечная ассоциация [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.rba.ru/or/comitet/18/publ/zay/6.doc
3 Количество школ в России — итоги двадцатилетия // Сайт Владимира Кудрявцева [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.tovievich.ru/news/03.01.2011/1306.htm
4 Манилова Т. Л. Основные направления государственной политики в области библиотечного дела на современном этапе // Российская библиотечная ассоциация [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://rba.ru/conference/vologda/prez/manilova.ppt
5 Кузнецова В. Ф. Просветительская деятельность публичной библиотеки // Библиотековедение. — 2010. — №4.
6 Бражникова С. А. Размышления о профессии (по результатам экспресс-анкетирования) // Библиотечная жизнь Белгородчины / Белгород. универс. науч. б-ка. — Белгород, 2002. — Вып. 2 (16). — С. 37–45.
7 Среди библиотековедов, внесших вклад в изучение данной проблематики: М. И. Акилина, Е. Б. Артемьева, Э. К. Беспалова, И. К. Джерелиевская, Н. В, Жадько, Ю. П. Мелентьева, Р. С. Мотульский, Е. Т. Селиверстова, В. В. Скворцов, М. С. Слободяник, А. В. Соколов, Ю. Н. Столяров, Н. И. Тюлина, В. Р. Фирсов, И. М. Фрумин.
8 Жадько Н. В. Анализ сущностных характеристик библиотек как социального института // Библиотековедение. — 1996. — № 3. — С. 54–64.
9 Добрынина Н. Е. Ещё раз о социальной роли публичной библиотеки в современной России // Библиотечное дело на пороге XXI века: Тез. докл. и сообщ. междунар. науч. конф. (Москва, 15–16 апр. 1998 г); Ч. 1. — М., 1998. — С. 33–35.
10 Министерство народного просвещения Российской империи // Википедия [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/
11 Сугай Л. А. Культура как философский термин // Псевдология [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.pseudology.org/Psyhology/Culture_termin.htm
12 Абрамов К.И. История библиотечного дела в России. Часть 2. — 2001. — 160 с.
13 Справочник партийного работника. — Вып. VII. — Ч. II. — М.-Л., 1930. — С. 272.
14 Глазков М. Н. От власти — до опалы: имя в истории библиотечного дела / М. Н. Глазков // Библиотечное Дело. — 2010. — №15. — С. 28–30.
15 Из протокола заседания библиотечной комиссии сектора науки Наркомпроса РСФСР «Об организации единого руководящего библиотечного центра». 29 октября 1930г. // Библиотечное дело в России (октябрь 1929-май 1941): документы и материалы. Часть 1. — С. 139.
16 Глазков М. Н. От власти — до опалы: имя в истории библиотечного дела / М. Н. Глазков // Библиотечное Дело. — 2010. — №15. — С. 28–30.
17 Проект постановления СНК РСФСР «О единой библиотечной сети» // Библиотечное дело в России (октябрь 1929–май 1941): документы и материалы. Часть 1. — С. 21.
18 Там же.
19 Постановление коллегии НКП РСФСР «О работе Библиотечного управления» // Библиотечное дело в России (октябрь 1929–май 1941): документы и материалы. Часть 1. — С. 291.
20 Докладная записка наркома просвещения РСФСР в СНК РСФСР «О создании комитета по руководству политико-просветительными учреждениями» // Библиотечное дело в России (октябрь 1929–май 1941): документы и материалы. Часть 1. — С. 295–296.
21 Там же.
22 Там же
23 Тихомирова И. И. На путях к возрождению библиотечной педагогики // Русская школьная библиотечная ассоциация: информационный портал школьных б-к России [Электронный ресурс]. — 2009. — Режим доступа: http://www.rusla.ru/rsba/librarian/povishkvalifik/povish-kval-03-sc9-10-2009-12.pdf
24 Смиреннова С. С. Педагогическая деятельность библиотек в виртуальной справочной среде // XIV Ежегодная международная конференция «EVA-2012 Москва» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://eva.rsl.ru/ru/2011/report/list/968
25 Добрынина Н. Е. Ещё раз о социальной роли публичной библиотеки в современной России // Библиотечное дело на пороге XXI века: Тез. докл. и сообщ. междунар. науч. конф. (Москва, 15–16 апр. 1998 г); Ч. 1. — М., 1998. — С. 33–35.
26 Смиреннова С. С. Педагогическая деятельность библиотек в виртуальной справочной среде // XIV Ежегодная международная конференция «EVA-2012 Москва» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://eva.rsl.ru/ru/2011/report/list/968
27 Библиотека в современном культурно-образовательном пространстве // Лысикова Н. П. Современная библиотека и образование: социокультурный аспект: (научно-практ. пособие) / Н. П. Лысикова, О. И. Алимаева, Н. Р. Вакулич. — М.: Литера, 2009. — С. 4–14.
28 Вихрева Г. М. Реализация просветительской функции в деятельности академической библиотеки // ГПНТБ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.gpntb.ru/win/inter-events/crimea2011/disk/050.pdf; Кузнецова В. Ф. Просветительская деятельность публичной библиотеки // Библиотековедение. — 2010. — №4.