Настоящий профессионал — это не просто человек, хорошо знающий своё дело; это человек, радеющий за него всей душой, руководствующийся любовью к людям.
Среди материалов, представленных на нынешних Скворцовских чтениях, моё особое внимание привлёк доклад одного из самых авторитетных специалистов библиотечно-информационной сферы, профессора Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, доктора педагогических наук Аркадия Васильевича Соколова на тему «Гуманистические ресурсы библиотек».
Главная цель настоящей публикации заключается в обосновании необходимости комплексной разработки такой важной библиотековедческой проблемы, как «Гуманизм и библиотеки», решение которой, как справедливо полагает А. В. Соколов, сыграет важную роль в предотвращении дегуманизации общества, станет предпосылкой гармонического (экономического, культурного и политического) развития социума.
Среди духовных библиотечных ресурсов гуманизации общества (книжные фонды, научно-методическая составляющая и библиотечная интеллигенция) главное место, по мнению автора, принадлежит библиотечной интеллигенции.
Вслед за корифеем библиотечного дела Александром Александровичем Покровским, обосновавшим определяющую роль человеческого фактора в успешном развитии библиотечного дела, А. В. Соколов указывает на то, что если даже «можно представить библиотеку без книг и без читателей, то без библиотекарей её представить никак нельзя». «Тем более, — подчёркивает он, — немыслима библиотека как гуманистический центр без библиотекарей-интеллигентов, выполняющих гуманистическую миссию».
Говоря о том, что в каждом поколении российской интеллигенции есть светочи, олицетворяющие библиотечный гуманизм, он называет «образцовым представителем героического поколения библиотечной интеллигенции 1920-х–30-х –50-х годов» моего отца Ф. И. Каратыгина (1892–1957), сто двадцатилетие которого отмечается в этом году.
Образец гуманизма
По мнению А. В. Соколова, «жизненный путь Фёдора Ивановича, самоотверженно и плодотворно выполняющего гуманистическую миссию библиотечного просветителя и педагога, может служить образцом библиотечной интеллигентности и библиотечного гуманизма».
Эту оценку подтверждают свидетельства современников Ф. И. Каратыгина: его сослуживцев, родственников, друзей, знакомых, студентов, людей, с которыми он так или иначе соприкасался в разные периоды своей жизни. Эти свидетельства нашли отражение на страницах книги, автором и составителем которой мне довелось быть, — «Фёдор Иванович Каратыгин: педагог, учёный человек, стоявший у истоков МГУКИ» (М.: Издательский Дом МГУКИ, 2009. — 140 с.), вышедшей к 80-летию ведущего вуза культуры нашей страны.
Наиболее частыми определениями, характеризующими Фёдора Ивановича, являются: «добрый», «честный», «совестливый», «порядочный», «интеллигентный», «толерантный», «гуманный». Последнее определение (означающее — человечный, уважающий человеческое достоинство) вмещает в себя все другие перечисленные определения, представляющие собою родственные понятия. Можно со всей определённостью сделать вывод, что гуманизм являлся формулой жизни Ф. И. Каратыгина, правилом, законом, неукоснительным принципом, соблюдаемым им в любых, в том числе невыгодных, некомфортных, тяжёлых, драматических обстоятельствах. Именно им он всегда руководствовался. Он следовал этому правилу как в частной жизни, так и в своей профессиональной: библиотечной, а ещё точнее — просветительской, социокультурной деятельности, не ограничивающейся только стенами библиотеки, а адресуемой всему обществу в целом.
Секрет успеха многогранной гуманной деятельности Ф. И. Каратыгина заключался в том, что он с желанием и радостью делился тем, что он хорошо знал и умел, с окружающими — с коллегами, читателями, студентами, слушателями семинаров и курсов повышения квалификации. При этом он не только опирался на достижения мировой философской мысли, но и придерживался заложенных ещё в крестьянском детстве староверческих религиозных гуманистических представлений о добре, о созидательной роли человека в украшении земли. (Родиной Фёдора Ивановича является Буренино, относившееся к Уренской волости, Костромской губернии.). Таким образом, главным вневременным приоритетом в деятельности Фёдора Ивановича всегда оставалось стремление обеспечить обществу возможность использовать литературу для решения общежитейских, гуманных задач: получения достойного образования, успешной трудовой деятельности, установления мира и лада в семье. Библиотеку он рассматривал и как профессиональное, и как нравственное понятие одновременно.
В поле его внимания всегда находились наиболее общественно-значимые вопросы, связанные с определением миссии библиотеки на разных этапах истории страны, выявление наилучших путей взаимодействия библиотек в вопросе взаимоиспользования фондов, построения оптимальной модели управления их сетью.
Охватывая мысленным взором многотрудный и удивительный жизненный и профессиональный путь Каратыгина, подчеркнём, что он как никто другой из теоретиков и практиков библиотечного дела знал (и не понаслышке) особенности различных слоёв социума. Он знал запросы рабочих, служащих, крестьян, малограмотных, крупных деятелей промышленности, лиц старшего и молодого возраста, законопослушных граждан и людей, находящихся в местах лишения свободы. Он жил среди них, был своим среди них, и они по-своему его благодарили, отдавали дань уважения, оказывали доверие.
Начало пути
Вступление Ф. И. Каратыгина на профессиональный библиотечный путь связано с чрезвычайно драматическим поворотом в его судьбе, приходящимся на первые годы Советской власти.
В конце 1917 года он — только что демобилизованный из армии 25-летний прапорщик, успевший до военной службы окончить Учительскую семинарию и поработать несколько лет народным учителем и заведующим двух классным училищем в одном из пригородов Самары, — вернулся на свою малую родину, в лесное Заволжье, волостной центр Урень, где был назначен военным волостным комиссаром.
После подавления Уренского крестьянского восстания (оно, как и Антоновское восстание на Тамбовщине и прочие мятежи такого же свойства, было вызвано ущемлением интересов крестьянских интересов Советской властью. Это выразилось в частности в бесчинствах со стороны учреждённых Декретом ВЦИК от 27 мая 1918 года продотрядов по изъятию хлеба и другого продовольствия у крестьян.) Фёдор Иванович, перешедший на сторону восставших, был привлечён к суду Революционным трибуналом. Некоторое время он пребывал под стражей, а потом по решению директивных органов из-под стражи был освобождён и работал до октября 1922 года заведующим Учебно-воспитательной частью Исправдома №2 колонии «Бараново», расположенной на территории Костромской губернии.
В его ведении находились клуб, библиотека, театр и школа колонии со всем обслуживающим их персоналом. Тут-то ему и пригодились знания и навыки, приобретённые в Кукарской учительской семинарии, а также опыт руководства двухклассным училищем в пригороде Сергиевск Самарской губернии, где ему приходилось как заботиться об учителях, обучавших в течение пяти лет местных ребятишек (заметим, что первый класс училища включал три года, а второй — два года), так и решать многие вопросы, касающиеся материально-технического обеспечения.
Сохранился изящно оформленный прощальный адрес, вручённый Ф. И. Каратыгину теми, кто сотрудничал с ним в Учебно-воспитательной части: режиссёром, художником-декоратором, учителем, библиотекарем. В этом фактически первом публичном документированном признании гуманистических просветительских талантов Фёдора Ивановича было написано следующее: «истинное понимание Вами всего художественного, красивого давало нам возможность с большой энергией работать в области искусств, вследствие чего мы были далеки от той разлагающей среды, которую по преимуществу выполняют места заключения».
Интересно, что два последних года из почти четырёх лет работы, связанной с так называемыми пенитенциарными учреждениями, Каратыгин по совместительству сотрудничал с рядом библиотек Костромы. В частности с 1 мая 1920 года он являлся заведующим городской районной библиотекой Костромского Губернского отдела народного образования (ГубОНО).
С 1 октября 1922 года Каратыгин поступил учиться в Костромской педагогический институт, чтобы продолжить полученное в Кукарской учительской семинарии среднее педагогическое образование. (Историко-экономический факультет этого вуза, преобразованного затем в Ярославский индустриально-педагогический, он окончил в 1926 году.)
Взлёты и падения
Официально библиотечная карьера Фёдора Ивановича началась в 1923 году, когда он стал заведующим центральной библиотекой фабричного района Костромы и инструктором по библиотечному делу Губернского отдела Совета текстильщиков. Тут он в полной мере проявил свой талант организатора. Им было проведено изучение читательских интересов текстильщиков, среди которых снискал авторитет и которыми был выдвинут в депутаты Костромского городского Совета от фабричного района.
В 1925 году Фёдор Иванович занял должность заведующего главной библиотекой Костромской губернии — Губернской библиотекой (позднее — Областная библиотека имени Н. К. Крупской) и возглавил широко развернувшуюся в Костроме работу по ликвидации неграмотности. В этой работе он опирался как на передовой местный опыт, так и на опыт других библиотек Волжского бассейна.
Широкому взаимодействию костромских библиотек с библиотеками других регионов способствовало то обстоятельство, что с 1925 по 1930 годы Каратыгин являлся бессменным председателем Губернского библиотечного объединения, активным участником поволжских съездов библиотечных объединений и других библиотечных совещаний и конференций.
В начале 1930 года Фёдор Иванович был вызван в Наркомпрос РСФСР в научную командировку для работы над темой «Организация сети библиотек». Осенью 1930 года по предложению
Н. К. Крупской был откомандирован из Костромы в распоряжение Наркомпроса и с 1 октября назначен заведующим учебной частью Высших библиотечных курсов Института библиотековедения. Эта работа, как и предшествовавший ей практический библиотечный опыт, явились залогом активного участия Ф. И. Каратыгина в создании и деятельности первого в СССР библиотечного вуза — Московского библиотечного института — МБИ (позднее МГБИ, МГИК, МГУКИ). В нём он трудится с конца 1930 года (первая должность — и. о. завуча института, говоря теперешним языком — проректора по учебной работе) по январь 1957 года, до конца своих дней, с вынужденным десятилетним перерывом.
В январе 1938 года Г. К. Дерман, первый директор МГБИ, была несправедливо репрессирована и отправлена в ГУЛАГ Воркуты, где и скончалась в 1954 году. Институт вынуждены были покинуть многие его преподаватели, в том числе и Фёдор Иванович. Мрачный парадокс состоял в том, что двумя годами раньше Приказом (к 5-летию образования МГБИ) за подписью Н. К. Крупской, Генриетта Карловна («изобличённая» в 1938 году в том, что является «врагом народа») и её ближайшие сотрудники, включая Фёдора Ивановича, были отмечены благодарностями за образцовую постановку деятельности первого не только в СССР, но и в мире библиотечного вуза.
Таким образом, Каратыгин снова столкнулся с неустроенностью и неопределённостью, судьба снова поставила его перед необходимостью поиска новой работы.
В последующие десять лет профессиональная деятельность Фёдора Ивановича протекает в Государственной научной библиотеке (ГНБ). Образованная в 1927 году и входившая в систему Наркомтяжпрома, эта библиотека являлась уникальной, долгое время не имела аналогов в мире и просуществовала вплоть до 1958 года. Сначала Ф. И. Каратыгин работал инструктором-методистом, с 1943 года — учёным секретарём. Одновременно он занимался педагогической деятельностью в системе повышения квалификации (преподавал на различного рода курсах и семинарах), а также деятельностью научной, изучая вопросы организации технических библиотек.
Будучи главной специальной библиотекой промышленности, методическим центром и куратором технических библиотек страны, ГНБ связывала Фёдора Ивановича с другими крупнейшими специальными библиотеками страны, с библиотеками промышленных предприятий, являвшимися первенцами первых пятилеток, флагманами тяжелой промышленности, с такими, как Магнитогорский и в особенности Кузнецкий металлургический комбинат (КМК), где он неоднократно бывал.
В канун 50-летия библиотеки КМК, отмечавшегося в 1976 году, её экс-директор Нина Адриановна Лабеева писала мне о неоценимой помощи, которую оказал становлению этой библиотеки инструктор ГНБ Ф. И. Каратыгин: «Он три раза приезжал к нам и каждый раз его приезд был праздником для коллектива. Он умел в мягкой форме указать на недостатки и с воодушевлением отметить достоинства. Помню, как он однажды сказал начальнику Центральной лаборатории о нашей библиотеке: “Это жемчужина среди технических библиотек”».
В поле зрения Ф. И. Каратыгина в это период находились инженерно-технические работники, рабочие, люди, только что пришедшие на производстве, овладевающие различными техническими профессиями, другие работники ведущих отраслей промышленности, составлявших мощную индустриальную базу страны.
Осенью 1940 года Ф. И. Каратыгину и группе ведущих сотрудников ГНБ было поручено обследование библиотечной работы в Донецком угольном бассейне. Библиотекам этого региона он посвятил целое научное исследование, в котором не просто констатировал состояния имеющихся библиотечных ресурсов, но определяет пути развития сети библиотек в угольной отрасли. После личного ознакомления с положением дел на шахтах комбината «Ворошиловградуголь» им был подготовлен обстоятельный доклад о состоянии и развитии библиотечного обслуживания шахтеров одного из главных тогда угольных бассейнов страны.
Испытание войной
Третьим серьёзным жизненным испытанием для Ф. И. Каратыгина (после событий Уренского мятежа и «дела Дерма»), как и для всего советского народа, стали годы Великой Отечественной войны. Она вновь испытала его на прочность, на верность избранному пути.
Он не поддался уговорам своего прежнего сослуживца уйти из библиотечной профессии и устроиться на «хлебное» место в качестве резчика хлеба в столовой. В первый год войны вместе с другими жильцами многоквартирного дома, где его семья занимала комнату в 12 квадратных метров, он регулярно дежурил на крыше, чтобы тушить сбрасываемые вражескими самолетами зажигательные бомбы. Суровой зимой 1943 года Фёдор Иванович трудится в районе станции Белые столбы Павелецкой железной дороги в качестве бригадира ставшей победителем соцсоревнования бригады лесорубов — работников ГНБ по заготовке дров для Москвы.
Его профессиональная деятельность в этот период была нацелена на то, чтобы способствовать техническим библиотекам в выполнении главного девиза четырёх военных лет: «Всё для фронта, всё — для победы». Когда началась война, Ф. И. Каратыгин выезжает в Сталинград и готовит там документ, направленный на сохранение фондов библиотек в период боевых действий. Он принимает участие в эвакуации книжных фондов библиотек вглубь страны, разрабатывает ряд инструктивно-методических материалов, связанных с деятельностью библиотек в военных условиях.
В 1943–1944 годах в войне наступил перелом, военные действия были перенесены за границы СССР, в Западную Европу. Фёдор Иванович выпустил методическое пособие, посвящённое восстановлению технических библиотек СССР. Пособие открывалось введением, где он в свойственной ему гуманистической манере призывает своих коллег к мужеству, к сбережению сил для будущих мирных дел, так как победа уже не за горами и промышленность будет переходить на иные, мирные рельсы.
За два послевоенных года Фёдор Иванович завершил работу над диссертацией «Типы и сеть технических библиотек в СССР» (защищена в МГБИ в 1948 году на степень кандидата педагогических наук). В ней он обобщил фактический материал, накопленный им за годы участия в становлении и функционировании технических библиотек страны, обосновал пути их дальнейшего развития. В основе его стратегического плана по развитию технических библиотек, его подходов к совершенствованию (гармонизации) их деятельности лежат всё те же идеи гуманизма: демократизм в использовании книги (документов); никакой элитарности в предоставлении информации; никаких ограничений образовательного, социального, национального характера; взаимодействие в раскрытии фондов, МБА как рычаг для решения данных проблем…
Домашние архивы свидетельствуют, что Фёдор Иванович весьма скрупулёзно изучал опыт таких развитых стран, как Германия, США, Великобритания и одновременно глубоко осмысливал специфику отечественных технических библиотек. Эта работа открыла целую новую область исследований, посвящённых деятельности специальных библиотек, обслуживающих промышленность, ознаменовала появление специального библиотековедения.
Последние годы
Последнее десятилетие жизни Ф. И. Каратыгина (с 1945 по 1947 год он по совместительству, а с 1947 года постоянно и до конца дней связан с МГБИ, являясь его преподавателем) оказалось самым плодотворное и в теоретическом, и в научно-методическом плане.
Пристальное внимание к вопросам привлечения колхозного крестьянства к чтению, в библиотеки, к проблемам организации дифференцированного обслуживания их книгой объяснялись не только общей нацеленностью государство на постановку культурной работы на селе, но и крестьянскими корнями Фёдора Ивановича, его заботой о том социальном слое, представителем которого он являлся. Это нашло отражение в его книге «Работа библиотек на селе в помощь колхозному производству» (1955) и в ряде статей в журнале «Библиотекарь», где, кстати, его первыепубликации о деревенских библиотеках увидели свет ещё в 1930-е годы. Иными словами данный срез библиотековедческих исследований Каратыгина носит сквозной характер, обретая новые черты сообразно каждому этапу технико-экономического развития страны.
В публикациях 1950-х годов большое внимание уделялось проблемам взаимодействия библиотек с целью обеспечения взаимоиспользования их фондов самыми широкими слоями населения.
Ф. И. Каратыгин явился одним из инициаторов постановки проблем перспективного планирования библиотечной сети в районных территориальных образованиях областного подчинения. Им же разработана и методика этого дела, что отражено в написанной в соавторстве с И. М. Фруминым брошюре «Планирование библиотечной сети в районе» (1953).
В основу данной публикации были положены материалы собранные Ф. И. Каратыгиным в 1950–1953 годы, когда он руководил производственной практикой студентов IV курса МГБИ в Горьковской области.
Он тщательно изучил состояние библиотечной работы в Семёновском районе Горьковской области и составил трёхлетний план его развития с учётом хозяйственно-политических задач района. В марте 1950 года Фёдор Иванович выступил с большим докладом на Межрайонном совещании библиотечных работников в городе Семёнове Горьковской области, в котором приняли участие и студенты-практиканты МГБИ.
К слову надо заметить, что к 60-летию этого события были приурочены прошедшие в г. Семёнове в октябре 2010 года под патронатом Отдела культуры Семеновского муниципального района Нижегородской (и при деятельном участии Музея учёного-просветителя Ф. И. Каратыгина при Центральной Уренской библиотеке) — Малые Каратыгинские чтения.
По велению сердца
Возвращаясь к канве повествования, надо заметить, что эти планы создавались в очень тяжёлых условиях жизни деревни конца 1950-х годов. Как Г. П. Фонотов вспоминал в своём очерке, посвящённом Ф. И. Каратыгину «Выдающийся специалист, замечательный человек» (См.: упомянутую в самом начале статьи книгу Т. Ф. Каратыгиной, С. 79-80), то было время, когда люди на селе буквально голодали, когда для ребятишек кусочек сахара был гостинцем. Что же касалось студентов-практикантов, то их приходилось размещать в деревенских избах, с керосиновым освещением, естественно, с печным отоплением (на русских печках они в морозы и спали, подчас).
Приведём ниже красноречивые строки, характеризующие реалии жизни руководителя практики студентов МГБИ и главного идеолога перспективного библиотечного плана Лукояновского района Ф. И. Каратыгина. Георгий Поликарпович вспоминал: «Вот: Фёдор Иванович в тридцатиградусный февральский мороз взбирается на кузов грузовика, наполненного углём, чтобы из Горького добраться в Лукояновский неблизкий район (кабина занята — там женщина, выписанная из больницы)… Он шагает восемь километров по занесённой непроезжей дороге в деревню, где два его студента (это будущие известные представители библиотечного дела — Василий Васильевич Серов и Алексей Николаевич Морозов. — Т. К.) выполняли задание, которое считалось тогда директивным и всеобщим — довести книгу до каждой семьи. Он же задержался на день в колхозе, чтобы встретиться с председателем и убедить его, бедного, даже нищего, помочь библиотеке дровами. Вот Фёдор Иванович, которого об этом никто не просил, идёт в отдалённую сельскую школу, чтобы убедить кого-нибудь из учителей заведовать передвижками. Это была тогда эпоха передвижек, о них писали и говорили библиотекари и их журналы повседневно.
И всё — по велению сердца, и всё — наглядный пример того, каким должно быть и библиотекарю, и человеку.
Следует сказать о том, что в трудных условиях и местные руководители, и местные интеллигенты хотя и не всегда, но часто прислушивались к голосу приезжего человека. Они чувствовали в нём всё же своего, близкого — по здравому смыслу, по знанию жизни — всему, что делалось тогда в настоящей российской глубинке. Что ж, приезжий и был… местным — и не только по рождению, но и по психологии, по всему душевному облику».
Завершая повествование, заметим, что Фёдор Иванович был верен просветительской гуманистической формуле и в своей педагогической деятельности, добиваясь благодаря этому успеха в передаче знаний молодёжи. Гуманизм Ф. И. Каратыгина, основанный на его личном практическом опыте, зиждившийся на прекрасном знании своего дела, сочетался с умением интересно и просто донести учебный материал до студентов, найти путь к сердцу каждого из них.
Придерживаясь позиций педагогики сотрудничества, помня, что студент не сосуд, который надо наполнить, а светильник, который необходимо зажечь, Каратыгин (как свидетельствуют его воспитанники) становился примером для будущих профессионалов, вводил их в мир знаний и гуманизма.
Татьяна Фёдоровна Каратыгина, доктор педагогических наук, профессор кафедры библиотековедения и книговедения МГУКИ