Сегодня его уважительно называют «Николай Николаевич». А тогда… Коля Старченко был одним из самых юных студентов на нашем курсе. Это был год, когда в качестве эксперимента на факультете журналистики Ленинградского университета была выделена квота для так называемых «школьников», т. е. абитуриентов, которые смогли поступать на факультет, не имея производственного стажа. Мест было всего десять, и конкурс был огромный. Одним из тех, кто сумел преодолеть рубеж в максимальные 20 баллов, был Коля Старченко — паренёк, приехавший в Ленинград из маленькой деревни Осинка, затерявшейся в глухих брянских лесах. Как ему удалось без столичных репетиторов и серьёзных подготовительных курсов взять эту высокую планку для нас долго оставалось загадкой. Годы учёбы показали, что это не было случайностью. Никстар, как мы его называли, оказался очень упорным и целеустремлённым человеком. Мы его ценили за доброту, отзывчивость и такую трогательную любовь к своей далёкой Осинке (чего греха таить, некоторые студенты отчего-то стали стыдиться своей «малой родины»).
Что ж, эксперимент себя оправдал — Николай Николаевич Старченко стал известным журналистом, писателем, редактором. Но для меня он остался Колей, верным другом, чистым, как незамутнённая нота пионерского горна.
Николай Николаевич Старченко (р. 4 апреля 1952, д. Осинка Суражского района Брянской области) — российский писатель, журналист. Кандидат филологических наук. Член Союза писателей и Союза журналистов России. Член правления РОО «Брянское землячество». Почётный гражданин Суражского района Брянской области.
В 1974 окончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета.
Много ездил в служебные творческие командировки по стране и за рубеж, прошёл все ступени профессионального мастерства в областной и центральной прессе — от корреспондента до главного редактора.
Возглавлял Орловскую областную молодёжную газету, всесоюзный журнал «Юный натуралист».
В 1994 основал первый в России журнал о природе для семейного чтения «Муравейник», который стал широко известен в стране и особенно на Брянщине.
Лауреат всесоюзных и всероссийских литературных и журналистских премий, среди них:
премия имени А. К. Толстого «Серебряная лира» (2002), премия имени Н. М. Карамзина «За Отечествоведение» (2005), премия М. М. Пришвина (2007), премия I степени Центрального федерального округа «За произведения для детей и юношества» (2010).
Имеет правительственные и общественные награды.
Николай Николаевич Старченко — автор десяти книг художественной прозы и двухтомника избранных произведений.
Wikipedia
– Коля, признаюсь, в годы нашей студенческой юности при тогдашней системе партийно-советской печати я завидовала только двум журналистам — Василию Михайловичу Пескову и Александру Николаевичу Пирожкову. Они каким-то чудесным образом сумели найти свою нишу в бесконечном потоке «пропаганды и агитации», открыть читателям «окно в природу», показать и жизнь зверья и красоту человеческих отношений. А как ты попал на «муравьиную тропу»?
– Истоки «Муравейника» — в моём детстве. Первые шаги журнала — это первые мои шаги по земле. Это было невидимое поначалу стороннему глазу (даже и однокурсникам!) подводное течение… Я очень тосковал в Ленинграде по своей брянской деревеньке Осинке, по родной природе, по любимым с детства местам. Особенно первые два года. И ещё долго не мог привыкнуть к двум городским неудобствам (вообще-то, обычно и привычно говорить о городских удобствах) — отсутствию чистой родниковой воды и тёплой русской печки. И когда особенно зажимало душу — шёл в Русский музей, смотрел прежде всего пейзажную живопись, и немного отпускало… А ещё читал книги Тургенева, Бунина, Пришвина, ещё здравствующего тогда Соколова-Микитова и входившего в самую силу Василия Пескова. Они так помогали! Духовно были для меня и чистой родниковой водой, и тёплой печкой, в которых я так нуждался…
Приехав после университета в Орёл, в газету «Орловская правда», я попросился в сельхозотдел — чтобы быть поближе к природе. Через пять лет был выдвинут на должность руководителя областной молодёжной газеты «Орловский комсомолец», потом переведён на работу в Москву. Но при этом не забывал о заветной теме — в тридцать лет стал автором первой книги рассказов «Сутоки», вышедшей в издательстве «Молодая гвардия», в тридцать семь защитил диссертацию «Проблемы экологии в современной художественной прозе» (это был хороший подготовительный период) и, наконец, в сорок один год, в 1993-м, всё чаще стала приходить мысль о создании принципиально нового мировоззренческого журнала о природе.
Легко сказать: создать журнал. Настойчиво искал название. Название — это очень много для нового, никому неизвестного издания. И я его нашёл… в родном краю. Так получилось, что вышел я однажды на почти заросшую, старую дорогу, на обочине которой увидел знакомый мне с детства муравейник. И вот подошёл я к нему в раздумье. А мысли в тот страшный 1993 год (бойня в Останкино, расстрел Верховного Совета) были у меня такие: что же будет с Россией, что же можно сделать самому? Как определиться в новой жизни? У всех у нас тогда начиналась новая, во многом пугающая, жизнь… Одни мои знакомые, приобретшие, как и я, ещё в молодости хороший опыт руководящей работы, кинулись усердно служить новой власти, другие свои организаторские способности развернули в бизнесе, третьи как-то удачно принарядились во вполне хлебные одежды оппозиции…
Тебе наверняка приходилось останавливаться где-нибудь на лесной опушке перед живым куполом муравьиного гнезда? Кто не восхищался слаженной, трудолюбивой жизнью муравейника, кто не желал такого же собственной семье? И вдруг как пронзило: вот оно, название журнала! Две вечные ноты в богатой гамме человеческого бытия — Семья и Природа — сольются здесь воедино. Разумеется, писать не только о муравьях. Муравейник — это прежде всего символ подлинной, соразмерной, гармоничной жизни в природе.
Взволнованный, я смотрел на муравейник. Конечно, не всё сразу определилось в эти минуты. Но мощный толчок был дан! Всю осень и зиму я готовился к предстоящему событию. Лесные муравейники, как известно, в это время спят. Но, наверное, немногие знают о том, что в самом муравейнике есть муравьи-теплоносы, которые первыми просыпаются весной, выбираются наверх и, нагревшись на солнце, спешат в глубь гнезда, своим теплом согревая всю семью. Остыв, снова поднимаются наверх, на макушку купола, под солнечные лучи. И так постоянно… И мне, вместе с авторами-единомышленниками, хотелось создать именно журнал-теплонос, чтобы помог он каждому — и ребёнку, и взрослому — расправить плечи, уже ссутуленные тяготами будней, поверить в себя и в возможности возрождения российской земли на разумных началах, в единстве с матерью-природой. И в 1994 году вышел в свет первый номер первого в России семейного журнала о природе «Муравейник»!
Теперь в каждый свой приезд на родину обязательно навещаю муравейник-родоначальник. Почему-то душу трогают особенно осенние встречи — подойдёшь каким-нибудь ненастным, холодным ноябрьским днем, снимешь с него, уже спящего, нападавшие за осень сучки, осторожно подправишь вмятинки, погладишь ладонью его покатый верх-купол…
– Журнал «Муравейник» — очень тёплый и домашний, несёт в то же время большую энергию просветительства. Это такой уютный уголок нашего детства в современном бушующем океане цифровых технологий, наполняющих жизнь ребёнка всевозможными «страшилками» и «стрелялками». Как родилась концепция журнала, и как он нашёл своего читателя?
– Концепция журнала, по сути, родилась ещё девятнадцать лет назад, вместе с его названием, а потом только углубилась и дополнилась. Верный был ход — взять в союзники не только детей, но и их родителей, а также педагогов и библиотекарей. Мне хотелось подняться над узкими, специальными вопросами охраны природы (не отрываясь, конечно, и от конкретики), говорить в полный голос словами Михаила Пришвина, что защищать природу — значит, защищать Родину, взывать словами Ивана Бунина: «Как же потрясающе прекрасен мир Божий и как люди быстро, уже в раннем детстве, привыкают ко всем этим чудесам, и почти никто за всю жизнь не восторгается ими так, как они этого стоят».
– Я знаю, что вы реализуете много проектов с детскими библиотеками. Расскажи о них подробнее.
– С библиотеками у меня давняя дружба. Особенно с моей родной Суражской библиотекой — где выступаю, которой помогаю, чем могу, куда приглашаю на встречу с читателями своих друзей. Дружит наш журнал и с Брянской областной детской библиотекой и Брянской универсальной библиотекой, с Орловской областной библиотекой имени Пришвина, с Московской областной государственной детской библиотекой и многими другими. И в столице тоже — например, в библиотеке №85 ЮВАО города Москвы хорошо поставлена работа с «Муравейником»: дети по рубрикам изучают журнал, встречаются — обсуждают каждый новый номер.
Самый первый наш всероссийский проект — возрождение в 1999 году старинного весеннего праздника «День птиц» — поддержали именно (и прежде всего) библиотекари страны. И тут не только сооружение и вывешивание скворечников и дуплянок, но и «птичьи» спектакли, викторины, конкурсы. А в 2010 году журнал учредил «День зимующих птиц». Акция получила потрясающий отклик по всей России. И стар, и млад помогали птицам пережить долгие зимние месяцы. Такая ежедневная помощь оказалась очень своевременной, ведь предыдущая зима выдалась с ледяными дождями, метелями-снегопадами, морозами. Особенно досталось от стихии Подмосковью. Сами люди порой сидели без света, тепла и горячей пищи, а вот не забывали о зимующих рядом птицах — столько птичьих кормушек, самых разных конструкций, не вывешивалось никогда раньше! Знать, простой, вроде бы, призыв «Помогите птицам!» затронул самые светлые стороны человеческой души — сострадания и любви к ближнему, к живой природе и всему сущему в ней.
А Клубы друзей журнала «Муравейник»? Они есть теперь практически в каждом районе, в каждой области, в крупных городах и небольших сёлах. В них выявляются одарённые дети, которые потом присылают свои первые произведения (особенно рисунки) к нам в редакцию. А в трудные моменты участники этих Клубов — дети, родители, учителя, библиотекари — вскладчину выписывают наш журнал, чтобы вместе потом читать его, готовиться к урокам, к экологическим акциям и мероприятиям…
– Коля, у тебя недавно вышел двухтомник, вобравший в себя рассказы, этюды, зарисовки, которые создавались на протяжении многих лет. Это такой тихий, доверительный разговор с читателем, который вызывает в памяти смыслы и образы лучших образцов нашей «деревенской» прозы. Скажи, какая из описанных встреч и ситуаций тебе наиболее памятна?
– Что касается описанных встреч и ситуаций… Давай сначала о ситуации? Это в первом томе, рассказ-миниатюра «Мечту засветили». В наш глухой угол Брянщины долго не проводили электричество. И в детстве у меня была мечта — осветить родную деревню: «Вот закончу школу, — думал я, — поступлю учиться, где электричество изучают, а потом построю машину, что свет делает, и привезу её домой. Установим её посреди деревни, провода проведём к каждой хате…» Но вскоре в деревню провели свет и без моей помощи. К тому же по малолетству, по прямодушию ещё и доверил свою заветную мечту нашему деревенскому электрику. Тот посмеялся: «А мечту… Мечту-то твою засветили!» И вот эта ситуация неожиданно приобрела сегодня для меня особое звучание. Давний почитатель моего скромного дарования поэт и критик Григорий Калюжный буквально на днях показал мне свою статью для одного из «толстых» литературных журналов, где он обращает внимание именно на этот рассказ: «Но электрик ошибался. Колина мечта не пресеклась, ибо была она светоносной, неугасимой, как и его любовь к родной земле… В русле русской лирической прозы он прежде всего и осветил на всю Россию милую его сердцу Осинку, со всеми её окрестностями. Дело в том, что посвящённые ей рассказы составляют немалую долю его самобытного и достаточно уникального творчества. Особенность его выразительных рассказов заключается в том, что после их прочтения остаётся впечатление объёмных повестей и даже романов».
А из описанных встреч — это из второго тома, очерк-рассказ «Запах осеннего поля» о Юрии Казакове. Помнишь, Таня, как книга его рассказов «Двое в декабре» ходила по рукам на нашем факультете как большая ценность. Я терпеливо ждал своей очереди, а дождавшись, читал всю ночь. Причем, в сессию, накануне трудного экзамена. Но не сомкнул глаз. Такое сильное, глубокое, пронзительное пролилось в душу с этой нетолстой книжки, что я весь день ходил счастливый, взбудораженно-радостный. Да что там день! До сих пор светятся внутри меня его неповторимые рассказы — «Осень в дубовых лесах», «Долгие крики», «Арктур — гончий пес», «Адам и Ева», «Проклятый Север», «Плачу и рыдаю…», «На полустанке».
Не знал я тогда, что пройдёт всего несколько лет, и судьбе будет угодно познакомить нас в Орле, где я в 1970-е годы жил и работал. К слову, его последние рассказы «Свечечка» и «Во сне ты горько плакал…» были впервые опубликованы в нашем «Орловском комсомольце», а потом уже в московском журнале.
Юрий Павлович приехал в апреле 1978 года. Недавно ему исполнилось пятьдесят, в литературных изданиях по этому поводу было много откликов. Пожалуй, сильнее других сказал Юрий Трифонов: «Только редкий и мощный талант вырубает так стремительно, так естественно и легко себе место на книжной полке истинных мастеров, где, надо сказать, тесновато». Специалистами было подтверждено, что он по-прежнему занимает первое место в современной русской литературе как мастер рассказа.
Это специалистами. А рядовой, массовый читатель знал его плохо. У всех на слуху были Виктор Астафьев, Валентин Распутин, Василий Шукшин, Василий Белов, и мало кто знал, что ещё в конце 1950-х годов именно Казаков своими рассказами проторил дорогу этим замечательным, заслуженно уважаемым в народе писателям. Никогда не забуду, как спросил у меня заведующий отделом пропаганды райкома партии: «Так куда же нам свозить Казакевича?» Помню, как бывалый фотокор Саша, снимая Казакова, с сомнением косился: «В самом деле он котируется в писательских кругах?» Меня всего передёрнуло и от вопроса (это про лауреата почётнейшей европейской премии Данте?), и от словечка «котируется», но тут Сашу поддержал и шофёр нашей редакционной «Волги» Вася: «Нет, правда, Николаич, неужели его в Париж на всякие симпозиумы приглашают?» Оба имели в виду внешний вид писателя и его известную слабость. Выглядел он действительно неухоженным, запущенным, намного старше своих лет, одет был неважно, во всё какое-то поношенное и измятое. «Как он внешне не похож на свои рассказы!» — хотелось невольно воскликнуть при первом впечатлении. Если, конечно, ты их читал…
Теперь об известной слабости. У простого русского человека традиционно высокое мнение о писателе. Но есть и своя жёсткая установка — писатель должен быть культурным, хорошо и модно одетым, а если и выпьет когда, то не опускаться ниже их, Саши и Васи. Им, Васе и Саше, можно сколько влезет и не влезет, а ему, писателю, никак нельзя, раз других взялся воспитывать и учить уму-разуму.
Несмотря на двукратную разницу в возрасте, — мне было двадцать шесть, ему — пятьдесят один — на его вообще, как я успел заметить, несколько сонно-недовольное, даже угрюмоватое выражение лица при знакомстве с новым человеком из журналистско-писательской среды, у нас сразу нашлись общие темы — Тургенев, Бунин, их родная орловская земля…
Знаешь, очень больно было видеть, как страсть к питию буквально уничтожает этого замечательного писателя, первоклассного мастера русского рассказа. Всего в пятьдесят пять лет, в 1982 году, он умер. Раз в год обязательно навещаю его могилу на Ваганьковском кладбище, а рассказы его перечитываю по несколько раз в год.
Вторая очень памятная встреча — с Василием Михайловичем Песковым. Я относился к нему с большим уважением со студенческой скамьи. С каким восторгом мы читали тогда его книгу «Шаги по росе», а также его удивительные репортажи из Америки! Это была такая школа журналистского мастерства! А подружились мы так. Уже четыре года, как выходил «Муравейник», и я решил пригласить Пескова к сотрудничеству. Ему сразу понравилось название — «Муравейник». Не мог оторваться и от текста — и согласился сотрудничать. Вот уже пятнадцать лет, он ведёт рубрику «Дядя Вася рассказывает». Стали чаще встречаться, пять-шесть раз в год вместе ездить по России. Во втором томе моего «Избранного» есть рассказы и очерки, созданные после наших совместных поездок. Василий Михайлович родился в марте. А это время прилёта грачей. Я его всегда поздравляю с днём рождения. И как-то мне захотелось сделать ему необычный подарок. С детства я любил и люблю картину Алексея Саврасова «Грачи прилетели». Я знал, что и Василию Михайловичу она тоже нравится. Мне хотелось с юных лет найти место, которое изобразил Саврасов на своей картине. Провёл небольшое исследование и выяснил, что это место в Костромской области — бывшее село Молвитино, ныне Сусанино. И мы поехали туда вместе…
Друг он удивительный… Всегда скажет правду. И не обидит при этом. Щедрый талантом общения, глубокий и тонкий психолог. Мы почти каждый день подолгу (минут сорок–час) говорим с Василием Михайловичем по телефону. Это где-то с 10 до 11 часов вечера. Песков как-то в шутку назвал наши с ним такие беседы «ночной молитвой». Дружба доставляет нам обоим искреннюю радость. Я моложе его на 22 года, но эта разница в возрасте почти не чувствуется. Мы во многом — почти во всём — сходимся в своих взглядах. Мы очень откровенны друг с другом в разговорах, особенно, когда путешествуем вместе — я веду машину, а Песков сидит рядом, что-то непременно интересное и памятное вспомнит, расскажет… Мы оба бесконечно любим нашу русскую природу!
Так что, считаю, мне повезло — быть знакомым, даже вместе побывать на охоте с Юрием Казаковым и дружить вот уже пятнадцать лет с Василием Песковым.
– Ты много общаешься с ребятнёй из Подмосковья и Брянской области, других регионов. Какой он, по твоим наблюдениям, современный ребёнок? Что он любит, о чём мечтает? Что ждёт от нас, взрослых?
– Ребёнок ждёт от взрослых тепла, искренности, правды. Не приседать перед ребёнком! Ведь во многих нынешних детских журнальчиках, где карапузы выступают в роли авторов, тёти-редакторши при этом ещё и приседают перед ними, чтобы, значит, карапузам попонятнее было общаться. И вообще, разговор надо вести с ребёнком, как со взрослым, уважая его.
– Коля, у твоего журнала нет сайта и других принятых сегодня атрибутов, сопровождающих средства массовой информации в Сети. Это принципиальная позиция? Ты считаешь, что твой, по-хорошему «старомодный» журнал не нуждается в таких новомодных оболочках?
– Да, принципиальная позиция. По-моему, это действительно лукавая Сеть, умело и с дальним прицелом накинутая на всё более глупеющее и тупеющее, «упрощающееся» человечество. Конечно, порой редакции приходится использовать и «электронку» для срочной связи с нашими постоянными авторами, живущими далеко от Москвы. А особый сайт заводить не намерен. И так яркие материалы, идеи и находки «Муравейника» постоянно подворовываются, да и от настырных графоманов будет труднее отбиваться — ведь очень многие из них считают, что легче всего писать для детей…
Ты ведь знаешь, что я и мобильник не ношу… Мне так уютнее жить на свете. Добавим и кое-что новенькое из последних научных данных: от немерянно расплодившихся вышек низкочастотной сотовой связи повсеместно стали гибнуть пчёлы — улетев за мёдом, они потом теряются, не могут найти дорогу к своему улью. А это ведь не только сладкий мёд, а прежде всего опыление растений — в том числе плодовых и овощных. Нам скоро есть нечего будет! Впору говорить о необходимости плавного демонтажа так называемого прогресса…
Я не сторонник интернета. В «Муравейнике» нет ни одной строчки из Сети, все материалы готовятся нашими авторами, все они взяты из живой природы, из жизни. А письма (обычные письма через обычные почтовые отделения) приходят к нам каждый день. Вот из нашей почты, в простом конверте: «Мой ребёнок — счастливейший ребёнок, потому что у него есть такой журнал. Все дети, которые читают “Муравейник”, вырастут прекрасными детьми, с чистыми душами. Когда мне бывает грустно — я сажусь в кресло и раскрываю “Муравейник”. С приобретением этого журнала в доме у нас что-то изменилось, мы стали как-то терпеливее, заботливее, ласковее друг к другу», — пишет Кадрия Байбикова из Татарстана. А вот мнение Анатолия Азарова из Санкт-Петербурга: «Такого уровня журнала у нас нет, и, ради бога, не меняйте ничего лет пятьдесят».
– И, конечно, традиционный вопрос — каковы твои творческие планы? Чем ты ещё порадуешь наших ребятишек?
– Я тут накануне юбилея примерно прикинул: чтобы осуществить все свои творческие замыслы (я, например, всерьёз рассчитываю написать актуальную пьесу-драму из современной жизни), мне обязательно нужно ещё двадцать лет полноценной, ежедневной работы. Ничего откладывать нельзя! А наши ребятишки-подписчики могут и дальше рассчитывать на «Муравейник», на то, что в каждом его номере они обязательно прочитают новое и интересное, чего нигде больше не прочитают и не узнают!
С юбиляром беседовала
Татьяна Филиппова