«Небесный град вечен; там никто не рождается, потому что никто не умирает; там истинное и полное счастье, которое есть дар Божий. Оттуда мы получили залог веры на то время, пока, странствуя, вздыхаем о красоте его»
Августин Аврелий «О граде божьем»
Вообще-то я стараюсь из дома не выходить. Стараюсь не пользоваться общественным транспортом. Шум улицы почти не беспокоит. От созерцания унылых картин городской жизни надёжно защищает черная занавесь плотной ткани.
Работать можно и через сеть. Общаться тоже. Смотреть фильмы, заказывать книги, беседовать с действительно интересными людьми, даже бывать в театре. И все это сохраняя верность принципу «свободы воли» — самостоятельно выбирая кого читать, что смотреть или слушать. Хотя удовольствие свободного выбора иллюзорно. Мартин Лютер был прав. Свобода воли есть вымысел (figmentum) или пустое название без действительного предмета (titulus sine re). Однако мы люди простые, нам много не надо, нам и этого вполне достаточно…
В дальнем пыльном углу квартиры валяется телевизор. Он иногда оживает, донося картинку того, что происходит снаружи. Картинка, прямо скажем, не радует. Там постоянно какие-то детективы ищут какого-то вечного сексуального маньяка… Мы знаем, они его обязательно найдут. Но телевизор можно и не включать. Страшно другое: перестали приносить отдохновение книги. Они тоже стали какие-то однообразные. Там такой же вечный сексуальный маньяк всё так же упорно охотится за прекрасной девушкой-детективом… Когда же наконец он её поймает? Хочется спать. Закрыть книгу, закрыть. Может хоть приснится что-то хорошее. Но рука упрямо цепляется за следующую книгу. На этот раз, кажется, попалось что-то интересное. Открываю книгу Елизарова «Библиотекарь». Странный и исполненный опасностями «мир Громова» — забытого советского писателя, чьи книги обладают магической силой воздействия на читателей, захватил, словно залихватский триллер. Книга написана великолепно, легко, мастерски. Несмотря на публичные обвинения злопыхателей, в этом смысле Елизаров вне подозрений. Прекрасное чувство стиля, богатый язык, закрученная интрига, тонкий юмор и утончённая стилизация — обязательный для него набор инструментов. Писатель пользуется этим несессером уверенно, как опытный хирург, вскрывая и тревожа душу своего пациента-читателя.
Невероятные приключения главного героя, подробности битв закованных в самодельные доспехи библиотекарей, отчаянная борьба за «истинное слово» и тоска по давно ушедшему прошлому – заставили тело улыбнуться, а душу проснуться, оживили давно забытые детские воспоминания…
Припомнился и такой случай. Это было в конце восьмидесятых. Рано утром вся школа была поднята по тревоге. Произошло ЧП (тогда еще Чрезвычайное Происшествие, а не Частное Предприятие). На торжественной линейке троих старшеклассников исключали из пионеров. Тогда мне эта история казалась забавной. Их исключали за то, что они собирали (попросту воровали) деньги из вечного огня на Марсовом поле… Вечный огонь тогда уже не горел, в стране не хватало газа. А деньги – вот они, лежат, набросанные глупыми иностранными туристами. Мелочь, конечно, но с другой стороны и незаконная валютная операция…Мог ли я знать тогда, что эта торжественная линейка, исключение из пионеров и бойкот осквернителям памятника – последние всполохи зари коммунизма, приметы уходящего прошлого. А осуждённые на позор — герои нового, неотвратимо наступающего десятилетия…
По мысли Блаженного Августина, «два града, нечестивцев и праведников, существуют от начала человеческого рода, и пребудут до конца века. Теперь граждане обоих живут вместе, но желают разного, в день же Суда поставлены будут розно». Люди, живущие в Боге, вместе образуют «Град Божий», или «Град небесный»; прочие — «Град Земной». Августин утверждал: «две разновидности любви порождают два града: земной град создан любовью к самим себе, доведённой до презрения к Богу, небесный — любовью к Богу, доведённой до полного самозабвения. Первая возносит самое себя, вторая — Бога. Первая ищет людскую славу, вторая устремлена к высшей славе Бога». Оба града имеют своих посланников на небе: восставших ангелов и тех, кто сохранил верность Богу. На земле они разнятся как потомки Каина и Авеля, эти два библейских персонажа выступают у Августина символами двух противоположных сообществ…
Читал ли Елизаров Блаженного Августина? Не знаю. Надо спросить при случае. Однако дело не в этом. Откуда у столь молодого автора такое острое чувство безвозвратно потерянного прекрасного советского прошлого? Как ему удалось так незаметно и легко пробудить во мне забытое и стыдное сегодня чувство пафоса, чувство гордости за свою многострадальную Родину? Ведь он не описывал мне подвиги солдат на фронте, страдания голодных детей в концлагере и умирающих в мучениях узников. Как это, пусть искромётная и остроумная, но фантасмагория заставила меня серьёзно задуматься обо всем происходящем и происходившем? Ощутить давно забытое чувство собственного достоинства. Прилив благодарности автору книги за возвращённое мне, лично мне — частичку моего советского детства… В соседней комнате опять сам собой включился телевизор. Однако…
С другой стороны, всё это очень напоминает детскую игру «Чур, я в домике». По правилам, если ты «в домике», тебя уже не могут запятнать. Ты надежно спрятан от водящего, находишься под защитой невидимых границ своего виртуального мира, своего индивидуального самопровозглашенного правового пространства. «Все это» — это те размножающиеся словно вирус новые субкультурные, как выражаются этнологи, образования, которые плотно окружили каждого еще живого человека в последние годы, как веселые дети окружают подвыпившего на работе Деда Мороза.
Современный постинформационный мир, и в частности современное культурное и околокультурное пространство в России, нынче напоминает пресловутый для каждого школьника «Период феодальной раздробленности» в истории нашего Отечества. Словно собрал некий виртуальный Владимир Мономах неких виртуальных «людей нарочитых» на некую Любечскую телеконференцию и объявил: «Каждому своей вотчиной володети». Причём буквально всем и буквально каждому.
Современный Интернет — сообщество творящих каждый своё ЖЖ блогеров, пережиток тяжёлого феодального прошлого — как нельзя лучше содействует постановлениям Любечского съезда того далёкого 1097 года… И не бездушный (безмозглый, не способный самостоятельно мыслить) компьютер тут виноват. Этим наполнена сама наша жизнь. Окружающая нас не культура уже, а какая-то мелкая «культурка». Что-то все больше вокруг на первый взгляд безобидных фантазмов — виртуальных гоблинов, орков, эльфов, сереньких гаррипоттеров. Джедаев тёмных, светлых и даже нейтральных. С ними в хороводе и «чистокровные славяне», «новгородцы, завоеванные Москвой», и «казаки», и «монархисты» с «националистами», и «коммунистами», а вот и «украинцы» одурманенные «голодомором»…
Каждый из них — маленький, но гордый пуп земли. Покрылась, родная, пупырышками. Каждый недоволен «остальными», то есть окружающими. Нынешние «нарочитые бояре» готовы драться на смерть за призрачные невидимые пространства своего выдуманного «домика». Они добровольные заложники своей шизофренической «вотчины». Своего надуманного «правового поля».
Не существует сегодня граждан ромейской империи, эта империя престала существовать в 1453 году. Нет в живых солдат вермахта — Третий Рейх прекратил своё существование в 1945-м. Невозможно восстановление династии Романовых в России — государь самолично отрёкся от престола. Это факт уже не столько исторический, сколько юридический. А это ещё того хуже – так оно и было на самом деле… Попытка реконструкции, говорите вы? Больше того, исторической реконструкции? Ага. Конечно. Да, человек не в состоянии реконструировать события сегодняшнего утра, даже если будет страдать этим до вечера. Как же он сподобится реконструировать события тысячелетней давности? Аутентичности, этой зловредной благоглупости второй половины прошлого века, не получится, как ни крути. Это невозможно физически. «Историческая реконструкция», равно как и любая другая, — спектакль на потеху зрителям. Фантазия на некую тему, и не более того. Примечательно, что исполнители ролей, актёры этого спектакля и зрители – зачастую одни и те же лица…
Как можно реально говорить и думать в наше время о генерации homo novus soveticus? Государство, этот славный вид породившее, теперь уже, видимо, к сожалению, перестало существовать в августе 1991. История не признает регресса. Попытка возродить идеалы прошлого — не что иное как очередная «кукольная» реконструкция, то есть фантом, фантазм, плод исключительно воображения автора. Яркая иллюстрация его мировоззрения, а не жизненных реалий. Подмена! Кукольный домик! Мираж! Обман! Постмодернистская утка! Как широко известный в узких кругах фильм Луцика и Саморядова «Окраина», постмодернизм, подражание, суррогат, вторсырьё. Способное вызвать оскомину… обиду произведение. Заставить почувствовать себя снова обманутым. Наивно поверившим в желаемое, а не в действительное…
Телевизор самопроизвольно выключился. Наступила тишина… Да нет. Не такой он парень. Михаил Елизаров. Не станет он обманывать ни себя, ни читателя. Душа ему верит. Не стилизация это, не обман. Постмодернистская ехидная литературная форма – всего лишь облатка, в которую положено качественное сильнодействующее лекарство. Лекарство от тупости, подлости, жадности и беспринципности. Средство, способное заставить задуматься оставшихся в живых о давно позабытых и сегодня кажущихся смешными вещах — о разуме, чести и совести.
В конце книги автор открывается. И честно пишет уже без тени иронии:
«Ведь и в моём настоящем детстве я свято верил, что воспетое в книгах, фильмах и песнях государство и есть реальность, в которой я живу. Земной СССР был грубым несовершенным телом, но в сердцах романтичных стариков и детей из благополучных городских семей отдельно существовал его художественный идеал — Союз Небесный. С исчезновением умственных пространств умерло и неодушевлённое географическое тело.
Даже когда ненависть к собственной стране и её прошлому считалась в обществе признаком хорошего тона, я интуитивно сторонился разоблачительных романов, орущих прожорливыми голосами чаек о всяких гулаговских детях Арбата, идущих в белых одеждах. Меня смущала литературная полуправда, и в особенности ее насупленные авторы, колотящие о стол гулкими черепами жертв минувшей социалистической эпохи. Этот костлявый перестук ничего не менял в моём отношении к Союзу. Повзрослевший, я любил Союз не за то, каким он был, а за то, каким он мог стать, если бы по-другому сложились обстоятельства. И разве настолько виноват потенциально хороший человек, что из-за трудностей жизни не раскрылись его прекрасные качества?
И был ещё один ключевой момент, важность и парадоксальность которого я осознал лишь через годы. Союз знал, как сделать из Украины Родину. А вот Украина без Союза так и не смогла ею остаться…»
Может пора отодвинуть занавесь из плотной чёрной ткани и хотя бы открыть форточку? Очень хочется вдохнуть хоть один глоток свежего воздуха…
Данила Рощин, историк. Санкт-Петербург