От «мальчика из Уржума» до руководителя городом трёх революций

«Наш Мироныч» — так ленинградские рабочие называли Сергея Мироновича Кирова, руководившего городом на Неве с 1926 по 1934 год. Его любили, его уважали, его ценили. Его убили  в разгар рабочего дня, в Смольном, выстрелом в затылок…
К 140-й годовщине со дня рождения первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), которая отмечается 27 марта 2026 года, Президентская библиотека предлагает ознакомиться с электронной коллекцией «С. М. Киров (1886–1934)», в которой представлены архивные материалы, воспоминания людей, приближённых к Кирову, уникальные фотографии, периодика, редкие книжные издания.
Настоящая фамилия «мальчика из Уржума» — так называли Кирова с лёгкой руки писательницы Антонины Лебедевой, чья повесть о детстве Кирова была очень популярна, — Костриков. Он родился 27 марта 1886 года в Вятской губернии – «в уездной глуши, в горькой нищете». В семь лет Серёжа остался сиротой: отец уехал «искать работы на Урале» и пропал без вести, мать умерла от чахотки. Так мальчик оказался в приюте. В 15 лет подросток поступил в техническое училище, по окончании которого получил соответствующий аттестат: Сергею Мироновичу Кострикову — «сыну мещанина г. Уржума Вятской губернии православнаго вероисповедания». Об этом периоде и о других этапах биографии Кирова можно узнать из издания «С. М. Киров. Краткий биографический очерк» (1936) под редакцией Бориса Позерна, одного из соратников Кирова.
Учился Серёжа в основном на четвёрки, на тройку у него «шли история и география». Зато поведение оценивалось на «отлично», что, впрочем, не помешало юноше завязать знакомства с молодыми людьми, входившими в подпольные студенческие кружки. В 1904 году он вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию (РСДРП), а с июля 1905 года стал членом Томского комитета РСДРП, заведовал нелегальной типографией, за что его несколько раз арестовывали. В 1909 году он переехал во Владикавказ и начал работать в газете «Терек». Именно в это время Костриков становится Кировым. Когда Сергей Костриков в очередной раз вышел из тюрьмы, новое имя придумывали ему всей редакцией. Остановились на «Кире» — имени величайшего полководца. Под этим псевдонимом он печатал свои статьи, под ним и вошёл в историю СССР.
«Части XI армии спешат поделиться с вами революционной радостью по случаю полной ликвидации белого астраханского казачества» — телеграфировал В. И. Ленину 1 декабря 1919 года С. М. Киров, будучи на тот момент членом Реввоенсовета XI армии. А уже в апреле 1920 года Красная армия вошла в Баку. «Всё то, чем богат сейчас Азербайджан, всё то, что является приманкой для всех западноевропейских стран, прежде всего наши нефтяные промыслы, — над всем этим должен быть поставлен рабоче-крестьянский советский коммунистический знак», — считал Киров. Подробности о его работе в Баку можно узнать из уникальной книги «Сергей Миронович Киров в борьбе за нефть» (1935) под редакцией Лаврентия Берии и других.  
8 января 1926 года Кирова избирают первым секретарем Ленинградского обкома и горкома партии, а также Северо-Западного бюро ЦК ВКП (б). Бакинский партактив, выступая с обращением к ленинградским коммунистам, писал: «Как нам ни трудно расставаться с товарищем Кировым, как нам ни дорог товарищ Киров, нас утешает одна мысль, что он будет в Ленинграде. <…> Вы, товарищи ленинградские коммунисты, в лице товарища Кирова приобрели стойкого, выдержанного старого большевика-ленинца и лучшего, умелого руководителя вашей организации».
Киров руководил городом на Неве без малого 9 лет. Менее чем за год до своей гибели, с трибуны XVII съезда партии он говорил: «Успехи у нас действительно громадны. Чёрт его знает, если по-человечески сказать, так хочется жить и жить. На самом деле, посмотрите, что делается. Это же факт!». И еще: «В Ленинграде остались старыми только славные революционные традиции петербургских рабочих, всё остальное стало новым».
О деятельности Кирова во главе города на Неве известно многое: «…не было буквально ни одной отрасли работы в Ленинграде и в Ленинградской области, где бы не чувствовался зоркий глаз и твёрдая рука Кирова, его вдумчивые и чёткие указания». А вот о том, каким он был в обычной жизни, подробно рассказывает уникальное издание 1939 года «Сергей Миронович Киров: воспоминания ленинградских рабочих», с электронной копией которого можно ознакомиться на портале Президентской библиотеки.
«Мироныч знал в лицо и по фамилии сотни путиловцев, а уж про ведущих инженеров и конструкторов и говорить не приходится. <…> Для нас Киров был отцом и самым близким товарищем. Сотни рабочих могли бы рассказать, как Мироныч приходил им на помощь в трудную минуту жизни, отправлял лечиться, улаживал жилищные дела, помогал получить пенсию, устраивал на работу, командировал в вузы, промакадемию и т.п.», — вспоминала А. Д. Моисеева, работница завода «Красный Путиловец».
Для Кирова не было «мелких тем» во всём, что касалось нужд человека: будь то питьевая вода для цеха, новые галоши для комсомолки Марты, или махорка для рабочих Ленинградского телефонного завода. Он катал на служебном автомобиле соседских ребятишек, ездил с ленинградскими колхозниками в Мариинский театр, или, как вспоминала работница завода «Красный треугольник» А. В. Максимова, «сбросив с себя шинель и оставшись в гимнастерке, помогал разгружать машины».
«Рабочий стол Кирова в его кабинете в Смольном напоминал лабораторию: тут и новые краски для тканей и для окраски домов, новые изделия из пластмассы, изделия из чугуна, выплавленного на торфяном коксе, образцы алюминия и редких ископаемых Кольского полуострова. <…> Тут бутылочка с этиловым спиртом, впервые добытым из древесных опилок, целая коллекция пробирок, показывающих все составные элементы и все переходные стадии образования синтетического каучука. <…> Кабинет Кирова — это центр, куда сходились все нити гигантского строительства Ленинграда и Ленинградской области», — писали авторы издания «С. М. Киров. Краткий биографический очерк» (1936).
Киров любил музыку, много читал, но больше всего любил охоту. Как свидетельствовали современники, «он без устали проходил пешком по лесным зарослям, по болотным трясинам десятки километров. Выносливый, неутомимый, он порой доводил до полного изнеможения даже самых крепких спутников, а потом сам же над ними добродушно подшучивал». Подробно об этом рассказывал его водитель Сидор Михайлович Юдин: «Киров бил почти без промаха, хотя стрелял с левой руки, так как правым глазом он видел плохо, мастерски разводил костёр даже под дождём, ходок был исключительный. Чуть только рассветает, он уже в лес и ходит иногда до полной темноты. Терпение и настойчивость у Сергея Мироновича были прямо на удивление. Пойдёт, бывало, на тягу, засядет в шалаш и сидит несколько часов на одном месте. Зато уж без добычи почти никогда не возвращался. <…> Товарищ Киров почти все годы проводил свой отпуск, охотясь под Ленинградом. А в майские и октябрьские праздники было уж заведено твердо: как только парад кончится, Мироныч приезжает домой, быстро переодевается, берёт ружьё и за город — охотиться».
Вот фрагмент из воспоминаний повара Ивана Петровича Кузьмичёва: «..очень любил Мироныч пить в дороге чай. Я знал эту его привычку и захватил с собой маленький самоварчик. Этот самоварчик очень понравился Сергею Мироновичу. Он прозвал его „единоличником“. Как бывало, захочет выпить чаю, сейчас мне говорит: „А не побеседовать ли нам с единоличником, товарищ Кузьмичёв?“»
Киров был одним из самых популярных политиков: его слушали, о нём говорили и писали. Так в библиографическом указателе «Сергей Миронович Киров в Ленинградской печати» (1936) упоминается, что его имя на страницах газет за период с 1926 года до трагической гибели повторялось 1094 раза.
Кирова любили и власть, и народ, поэтому прощались с ним не формально, а со слезами на глазах. В этом можно убедиться, ознакомившись с приложением к журналу «Коммунистическая молодёжь № 23–24 за 1934 год», в котором собраны некрологи о смерти первого секретаря Ленинградского обкома партии.
Уже 6 декабря 1934 года, в день похорон Кирова, в газете «Ленинградская правда» была опубликована статья «Увековечить образ Сергея Мироновича» за подписью К. С. Петрова-Водкина, И. И. Бродского и других деятелей искусств с призывом к художникам «запечатлеть его образ в монументальных произведениях».
Памятников Кирову было отлито немало. Один из самых известных – созданный скульптором Николаем Томским и архитектором Ноем Троцким и установленный на центральной площади в Кировском (бывшем Нарвском) районе Ленинграда. Кроме Кировского района в городе на Неве появились Кировские острова (Елагин, Крестовский и Каменный); Кировский проспект (так стала называться улица Красных Зорь, на которой жил Киров), Кировский мост (с 1918 по 1934 г. — мост Равенства, а с 1991 г. — вновь Троицкий, один из красивейших петербургских мостов). По просьбе трудящихся в Кировский был переименован завод «Красный путиловец», имя Кирова было присвоено заводу «Электросила», заводу подъемно-транспортного оборудования, Ленинградскому комбинату хлебопродуктов, Дворцу культуры на Большом проспекте Васильевского острова, спортивному стадиону на Крестовском острове, Военно-медицинской академии, Ленинградской лесотехнической академии, центральному парку культуры и отдыха, и даже Государственному академическому театру оперы и балета…
В 1938 году в особняке Матильды Кшесинской был открыт мемориальный музей, посвящённый памяти первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Сергея Мироновича Кирова. В середине 1950-х годов музей перенесли в дом «трёх Бенуа», в квартиру № 20 на пятом этаже, в которой Киров жил с женой с 1926 года и до последнего своего дня (ныне — Каменоостровский проспект, 26–28). В этом здании музей С. М. Кирова (с 1991 года — филиал Музея истории Санкт-Петербурга) и располагается в настоящее время.